— Она сама всё увидит. А вот у меня возник прекрасный план, о котором я тебе расскажу завтра без посторонних! — Лида говорила нарочно громко, но даже не догадывалась, что её словам не суждено было сбыться.
Рот Людмилы скривился в коварной улыбке. Её тело ожило, зашевелилось, будто каждая конечность вела собственную жизнь, и понесло пиявицу в форточку. В комнату ворвался сырой воздух, перемешанный с микроскопическими каплями дождя. Как только вампирша вылезла, Лида поспешно запрыгнула на кровать и громко захлопнула створку. Она обернулась и посмотрела на девочек: Ириша сонно моргала, словно ничего не произошло, а Маша испуганно застыла.
— Спорим, когда ты приехала в Аничкино, то и не думала, как тут будет весело? — попыталась снять напряжение Лида, хотя у самой сердце едва не выскакивало из груди.
Глава 15
22 июня 1979, пятница
Угрюмое утро медленно вползло в комнату вместе с Новосёловой. Довольная и сытая, она спустилась из форточки ящерицей под презрительным взглядом Лиды. Девочка хранила чуткий сон подруги, но, заметив, как знакомая фигура выталкивает створку внутрь, содрогнулась и случайно разбудила Машу.
— Подъём, — улыбнулась пиявица и стряхнула с волос крупные капли.
Не успела она это произнести, как в коридоре раздался звонкий голос Валентины Михайловны.
— Сегодня будет прекрасный день, — зловеще заявила Люда, но ей так никто и не ответил.
Интернат зашевелился, загудел, донёсся суматошный топот самых голодных ребят. Девочки собрались быстро и вышли к мокрым умывальникам, где уже столпилась очередь.
— Вечером приходи ко мне, — шепнула Маша Лиде, когда Новосёлова и Сидорова оказались далеко от них.
— А твоя бабушка не будет против?
— Да нет, не думаю. Наоборот обрадуется.
— Почему? — спросила девочка и пытливо заглянула в большие глаза подруги.
— У меня наконец-то появился друг, — совершенно серьёзно ответила та.
— Только вряд ли она обрадуется таким друзьям…
— Каким это — таким?
Лида замолчала. Она опустила голову и принялась ковырять носком яркие от влажности травинки. Только она собралась с духом, чтобы ответить нечто откровенное, а Маша поняла это точно — по дрогнувшим губам, по печали, нехарактерной для девочки, как где-то запели:
Что стоишь качаясь, тонкая рябина, Головой склоняясь до самого тына…
Лида мгновенно напряглась, застыла, маленькими рывками повернула голову к дороге и приоткрыла рот. Там, из влажной серости тумана, показались две фигуры. Одна — тонкая, угловатая, ветром дунешь — упадёт, и другая — коренастая, округлая и очень звонкая.
— Это кто? — удивилась Маша.
Но подруга почему-то не ответила. Она сорвалась с места и кинулась к разгульным силуэтам.
— Нет!!! — донеслось категоричное заявление, и плотно сбитая тётка с лёгкостью поволокла на себе пушинку-мужичка, обходя девочку вокруг.
— Смотрите-смотрите, — донеслись смешки, — это ж мамка Лидкина…
Заинтересованные ребята зашушукались, утренний сон как рукой сняло. И только одна фигура в разношёрстной толпе школьников выделялась иным отношением: Люда с торжеством глядела на разгоравшийся позор. И тут Маша ответила на все свои вопросы…
Из интерната вышла Валентина Михайловна в тёмном шерстяном костюмчике. Она живо уловила в воздухе скандал и посмотрела на дорогу. Лида шла спиной вперёд и что-то яростно втолковывала маме, но та ни в какую не соглашалась и лихо тащила на себе местного алкаша Николая. Впрочем, тот был не против и любовно закатывал глаза, когда доярка обращала на него мимолётное внимание.
— Я просто спрошу, как тут моя дочура! — убеждала Лиду мама, когда троица оказалась в ста метрах от интерната.
— Не надо, просто иди домой, — втолковывала девочка, и у Маши от жалости стиснуло в груди — такой растерянный и подавленный был голос у подруги.
— О! Валентин Мхална! — отодвинула в сторону дочь женщина. — Как моя Лидуся?
Учительница опешила, не зная, как себя вести, а затем то ли получила приказ от пиявицы, то ли разозлилась сама:
— Как вам не стыдно! Вы почему пришли сюда в таком виде?
— А ты меня не учи! У самой-то, небось, тоже рыло в пуху?
— Мам, пожалуйста, уходи, — Лида вцепилась в руку матери и пыталась оттащить её назад, но дядя Коля позорно щёлкнул её по лбу. Тогда девочка отстала.
— Вот они, умные-образованные! — уткнула руки в бока мама Лиды. — А мы, значит, хуже тебя?! Мордой не вышли?!
— Простите, я забыла, как вас зовут? — учительница подошла немного ближе.
— Лизавета я, — сообщила женщина, а затем, гордо выпятив грудь, добавила: — Викторовна!
Ребята захихикали, и Валентина Михайловна строго на них посмотрела.
— Елизавета Викторовна, вам лучше уйти. Сейчас мы умываемся и идём завтракать, а затем…
— Так мы с вами пойдём, да, Коль? — пихнула женщина алкаша в бок и залилась противным смехом. — По пути и побалакаем!
Лида, бледная и затравленная, на каменных ногах вернулась к умывальникам. Она не смела поднять глаз, но боковым зрением прекрасно видела, как Верка Исаева беззвучно пародирует её мать.
— Не расстраивайся… — тихо подбодрила Маша, и подруга сжала кулаки.
