Шпрчин, бродя по лагерю, с любопытством рассматривал своеобразную одежду новых солдат. Лесные охотники — соёны были одеты в удобные для передвижения по лесу меховые короткие дэлы, а головы повязывали черными платками, похоже на белые головные уборы дунгамских солдат. На поясах — самодельные ножи в деревянных ножнах. Седла у них были необычные, старинного образца, а вооружены они были почти все легкими кремневками с самодельными березовыми прикладами.
У кавалеристов-чахаров, больших любителей легкой добычи, появились неизвестно откуда современные немецкие винтовки и маузеры в деревянных кобурах. Ложи у винтовок и рукоятки у маузеров поблескивали серебряной насечкой. Седла, сбруя, ножи и пташки тоже отделаны серебром. Чахары заметно выделялись среди солдат, и все с любопытством разглядывали этих лихих молодцов.
Командующие Дамдинсурэн и Максарджаб вернулись из поездки в район Кобдоской крепости. Проходя мимо штабной юрты, Ширчин вдруг услышал стоны: это допрашивали двух захваченных в плен маньчжурских офицеров. Когда Ширчин увидел этих измученных с пепельно-серыми лицами офицеров, ему стало не по себе и он торопливо зашагал к своей палатке. И тут он столкнулся с Шамбой. Узнав причину удрученного состояния юноши, тот, усмехнувшись, сказал:
— Что это ты вдруг разжалобился? Забыл, как маньчжуры издевались над нами? Забыл, как они после пыток бросили живьем наших послов в кипящее масло? Их тоже казнят, только мы не будем их мучить, как они мучили наших… Если ты такой добрый, зачем же ты пошел в солдаты, а не в монастырь?
По показаниям маньчжурских пленных, наместник сам готовился напасть на монгольские войска, дождавшись момента, когда они соберутся в районе озера Хараус. Тогда монгольское командование отдало приказ окружить город и перекрыть все выходы из Кобдо. Весь лагерь пришел в движение. Ширчин успел заметить, что связанных пленных маньчжуров посадили на верблюдов и везли в обозе отряда.
Авангардные монгольские части на подступах к Кобдо захватили на пастбище стадо верблюдов. Подойдя к городу, они увидели, что противник выводит свои войска из крепости с явным намерением навязать встречный бой. Передовые части монгольских войск начали перестрелку, а остальные стали со всех сторон окружать город.
Как только маньчжуры заметили, что монгольская кавалерия окружает крепость, они повернули свои войска обратно в Казенный городок и укрылись за крепостной стеной.
Монгольские войска сомкнули вокруг Казенного городка плотное кольцо. Солдаты залегли в недоступных вражескому обстрелу местах и блокировали все подходы к крепости.
Кавалерия, окружившая Казенный городок, не могла взять его приступом. Крепость была сооружена по всем правилам фортификации. Ее окружал глубокий ров, наполненный водой, да и степы, хоть и глинобитные, были довольно высоки и служили серьезным препятствием. В деле пока участвовали только снайперы, подстерегавшие вражеских солдат, появлявшихся в просветах крепостных бойниц.
По ночам специально выделенные для этого отряды завязывали перестрелку и беспрерывно тревожили врага, намеренно вызывая его на расход боеприпасов.
Снайперы-лучники ночью подкрадывались вплотную к крепости и подстерегали вражеских солдат, которые отчетливо вырисовывались на фоне звездного неба. Стоило кому-нибудь из них зазеваться, как он падал с крепостной стены, пораженный стрелой.
А лесные охотники-соёны, выстрелив из берданки наугад и дождавшись ответного огня, по вспышкам вели уже прицельный огонь. Так монгольские войска довольно долго стояли без движения у стен осажденного города.
Потянулись однообразные дни осады.
Но вот Дамдинсурэн приказал отобрать старых, отощавших верблюдов из стада, захваченного у маньчжуров, и подогнать их ночью со всех сторон к стенам Казенного городка. Маньчжуры приняли верблюжьи табуны за штурмующие монгольские войска и открыли по ним огонь.
Рев раненых верблюдов, беспорядочная массовая стрельба, лай городских собак — все это создавало впечатление настоящего боя.
Наутро осажденные увидели, что их провели: около крепостной стены валялось лишь несколько десятков убитых и раненых верблюдов.
Дамдинсурэн довольно усмехнулся:
— Верблюды сослужили нам хорошую службу. По показаниям пленных, крепость имела всего сорок тысяч патронов. Минувшей ночью в сражении с верблюдами маньчжуры истратили не менее десяти тысяч. Еще три таких "боя" — и они останутся без патронов!
Через несколько дней южномонгольский отряд отправился на проверку дозоров на реке Буянт. Подъезжая к реке, солдаты еще издали заметили группу всадников на верблюдах. Неизвестный караван двигался в сторону Кобдо. Командир монгольского отряда гун Гэндэн приказал начальнику дозора: "Если окажется, что это солдаты противника, немедленно доложить командующему". Сам же с четырьмя бойцами поскакал навстречу каравану.
