Из крепости на выручку маньчжурскому отряду вышел целый полк, но монгольские войска загнали его обратно.
Слух о разгроме хорошо вооруженного вражеского отряда облетел всех. Как выяснилось на допросе пленных, в отряде преобладали уроженцы Чжилийской провинции, прошедшие обучение под руководством европейских инструкторов. Командовал частью офицер, окончивший военную школу в Японии. Отряд шел из Шара-Суме в подкрепление кобдоскому гарнизону.
После допроса пленных монгольское командование решило в ознаменование победы и для поднятия духа солдат по древнему обычаю принести в жертву гению войскового знамени пленных офицеров.
Заиграли трубы, солдаты, построившись с трех сторон, заняли свои места по десяткам, и вскоре отряды выстроились у главного знамени и у знамен всех шести аймаков. К трем пленным офицерам присоединили еще двух из кобдоского гарнизона, которые были взяты в плен Максарджабом.
Пленных офицеров со связанными сзади руками поставили на колени перед знаменем. Они смотрели на все безучастно и, казалось, были равнодушны к своей судьбе.
Но вот по обе стороны от главного знамени встали Максарджаб и Дамдинсурэн. Они выхватили шашки. За ними обнажили шашки все офицеры, взяв "на караул". Из полусотни, участвовавшей в дневном сражении, вышли вперед командиры десятков. Они отдали честь командующим и, получив из их рук мечи для свершения казни, замерли в ожидании сигнала.
Максарджаб подал знак, из строя вышел вперед Шамба и громко провозгласил гимн Духу знамени:
Как только гимн был закончен, Дамдинсурэп выстрелил в воздух. По этому сигналу командир одного из десятков подошел к пленному офицеру и, нагнув ему голову, отсек мечом. Засучив рукава, он вытащил нож, разрезал его грудь, вынул трепещущее сердце и поднес его Максарджабу. Максарджаб взял сердце, прикоснулся им к главному знамени, которое держал около него Дамдинсурэн, и окропил знамя кровью. Затем Максарджаб предложил испить крови Дамдинсурэну, отведал сам и дал отведать крови побежденного врага командиру десятка.
Следуя тому же кровавому ритуалу, другие командиры десятков отрубили головы остальным офицерам и освятили кровью их сердец главное поисковое знамя и знамена своих аймаков.
Когда был закончен этот страшный варварский обряд, Максарджаб объявил:
— В честь одержанной победы и полного разгрома врага приказываю Красную горку отныне и на вечные времена именовать Священной горой пламенных героев.
В тот же вечер был созван военный совет. Макмарджаб долго жил в Кобдо, он хорошо знал и Торговую слободу и крепость. Поэтому он подробно изложил свой план штурма и взятия крепости.
Командир добровольческого отряда соёнов, старый охотник Лубсан, негромко сказал:
— В нашем отряде есть человек, который сумел бы сделать подкоп под крепостную стену и взорвать ее.
Предложение охотника всех заинтересовало, и было решено вести подкоп.
Солдат, о котором говорил Лубсан, когда-то занимался добычей золота в Саянах. Он подсчитал, что для разрушения крепостной стены понадобится пятнадцать джинов русского или сорок джинов монгольского пороха. Русского пороха в таком количестве в отряде не оказалось.
Поэтому решили выдать доморощенным минерам пятьдесят джинов монгольского пороха из войсковых запасов.
