Сам Бадамдорж надеялся, что исполнится его заветная мечта: ему очень хотелось получить звание чин-вана. Думал он и двойной оклад получить. Нельзя сказать, что в этих своих помыслах он был одинок. Об этом мечтали и Цэцэн-хан Наванцэрэн, и Дирхан ван Пунцагцэрэн, и ван Цогбадрах, и ван Цэдэнсоном, и чин-ван лама Дашдэндон. Да и остальная многочисленнач орава нойонов стремилась получить повышение в чинах и званях, на худой конец хотя бы на один ранг.
Рынки, улицы и площади городов Монголии — Урги, Улясутая, Кяхты, Сайнбейсе, Кобдо — заполнили толпы наглых китайских солдат и высокомерных офицеров оккупационной армии генерала Сюя. Словно из-под земли, появилось множество китайских торговцев. Они бесцеремонно лезли в каждую дверь и навязывали американскую жевательеую резнику, китайские духи, табак и внимательно прислушивались к разговорам.
Стоило на улице или в закусочной собраться трем-четырем монголам, как возле них уже оказывались лоточники, предлагавшие репейное масло, дешевенькие зеркальца, порнографические открытки.
— Эти китайские торгаши надоедливее комаров. Тех хоть дымом можно разогнать, а этих ничем не проймешь, — подшучивали добродушные скотоводы, к которым липли эти плохо замаскированные шпионы.
Как грибы после дождя росли притоны морфинистов, курильни опиума, дома терпимости — низкоразрядные и "только для господ офицеров". И всюду сновали вездесущие фотографы. Они фотографировали жилые дома, дворцы, храмы, монастыри и чуть ли не в каждой юрте навязывали свои услуги. Если кто-либо интересовал их особенно, они предлагали фотографироваться даже бесплатно.
На рынках и площадях появились легионы прорицателей и хиромантов.
В первых числах среднего зимнего месяца девятого года со дня возведения хана ургинские министерства и канцелярия ведомства богдо-гэгэна получили предписание, строго обязывавшее всех нойонов и министров, все высшее ламство явиться на площадь перед Желтым дворцом. Это была подготовка к торжественному параду по случаю вручения хану печати и наград.
Младшие китайские офицеры без промедления приступили к строевым занятиям с ванами, Гунами и высокомерными медлительными ламами. Хутухты, хамбы, цоржи, нойоны и чиновники были построены в две колонны. Строем эти люди никогда не ходили, ноги путались в длинных дэлах; задние, ломая строй, то и дело наступали на подолы идущих впереди. Колонна двигалась неуклюже, то беспорядочно теснилась, то замедляла ход. А тут еще не все понимали китайские команды. Но наставники были неутомимы, и занятия продолжались. Ведь надо было приучить эту огромную массу людей одновременно по команде кланяться. Зрелище было забавное, и послушники Дзун-хурэна, глазевшие на эту картину, весело смеялись, передразнивая неуклюжие движения маршировавших.
Тренировка продолжалась несколько дней без передышки. Наконец "новобранцы" кое-как овладели маршировкой, строгие китайские офицеры, казалось, были удовлетворены и дали им передышку.
Седьмого числа среднего зимнего месяца, начиная от Зеленого дворца богдо вплоть до Дзун-хурэна, по обеим сторонам дороги были выстроены войска. От здания министерства финансов до Желтого дворца стояли китайские части. Упитанные, важные, в новом обмундировании, с новенькими винтовками, поблескивавшими штыками, китайские солдаты стояли по обе стороны от больших внутренних ворот до самой Триумфальной арки, сооруженной в честь хутухты Джавдзандамбы еще китайским императором. Монгольские части поставили перед центральным молитвенным цилиндром Дзун-хурэна — близко к дворцу их не пустили.
Над главными дворцовыми воротами развевалось пятицветное китайское знамя, символизирующее содружество наций. Каждый цвет обозначал нацию: красный — китайцев, желтый — мапьчжуров, синий — монголов, черный — тибетцев, белый — тюрко-мусульманские племена.
Жители Урги собрались на широкой площади еще до построения китайских войск. Площадь заполнили женщины, дети, старики — местные жители и араты, приехавшие сюда из худонов, тысячи простых лам.
Китайские полицейские в черной униформе, не привыкшие к монгольским морозам, ежились, по упрямо шагали взад и вперед, размахивая дубинками.
Представители китайских фирм и торговцы с самодовольным видом оглядывали стройные ряды китайских войск — вот, мол, настоящая армия! Они с явным прозрением смотрели на разношерстную толпу монголов, на которых то и дело покрикивали полицейские.
Насанбат тоже замешался в толпу.
— Теперь мы поговорим с этими вонючими монголами. Говорят, что их заставят уплатить нам все старые долги, — долетели до него слова какого-то китайского торговца.
Среди монголов стоял старый китаец в допотопном овчинном полушубке и таких же брюках.
