— Моя старуха тоже скучает по сыну, даже смотреть жалко. Ведь уже скоро десять лет, как мы потеряли его из виду. Как же не тосковать матери-то?.. Но пока не умер Лха-бээс, сыну моему не видать родного края. Жена просит, пока она жива, поехать вроде как на молитву в Утай, а на самом деле разыскать сына в Пекине. Ничего не поделаешь, таково уж материнское сердце. Да и у меня оно не каменное, тоже хочется повидаться с Насанбатом. — Батбаяр умолк, глубоко затянулся и продолжал: — Мы думаем попросить родню присмотреть пока за нашим скотом и отправиться в дальний путь. Вот я и приехал об этом поговорить. Если вы не против, хотел бы часть скота оставить у вас. Шерсть и молоко пойдут вам. Ежели вернемся живы и здоровы, рассчитаемся сполна. Ну а уж коли не вернемся в родные края и кончим свои дни на чужбине, скот вам останется.
— Что ты такое говоришь, Батбаяр? Конечно, вернетесь. Больше чтобы я не слышал таких слов! — воскликнул Иван. — Вот мы с Марьей прикинем и скажем тебе, сколько овец и коров сможем взять на пастьбу. Куда же ты поднялся?
— Пойду сниму седло с коня, — ответил растроганный Батбаяр. Вскоре он вернулся и, подсев к Ивану, спросил: — Расскажи-ка, какие новости ты привез из России? Скоро ли кончится война с японцами? Здесь ходят слухи, что под Мукденом разбили армию какого-то русского генерала. Правда это?
— Правда. Под Мукденом наших здорово потрепали. Да виноваты не солдаты, а командиры. В своем селе я повстречал бывшего соседа. Зовут его Степаном. У него в прошлом году под Ляояном снарядом оторвало ногу. Он долго лежал в госпитале и вернулся с деревянной ногой. Ох и порассказал же он мне! На фронте казнокрадство, измена, командиры никуда не годятся, да вдобавок еще и мордобой. Когда он рассказывал все это, аж весь дрожал от злости. Знаешь, Батбаяр-гуай, он прямо почернел, когда вспомнил, как генерал Куропаткин привез на фронт целый поезд образков, а у солдат боеприпасов не было… Говорят, что генерал Стессель продал японцам Порт-Артур, где служил мой Никита. Если бы не измена, крепость японцам ни за что бы не взять. Степан рассказывал, что на фронте генеральским коровам живется лучше, чем солдатам. Генерал Штакельберг возил с собой корову, чтобы каждое утро пить кофе со сливками. Генеральскую корову охранял особый солдат, а для лечения "их благородия" Буренушки был приставлен ветеринар. В окопах солдаты коростой покрывались, месяцами мыла не видели, а генеральскую корову мыли каждый день теплой водой с душистым мылом. Солдата, который кормил эту корову, два часа заставили стоять по стойке смирно за то, что он как-то нечаянно дал ей заплесневелый кусок хлеба. А вот солдат на фронте изо дня в день кормили таким хлебом. А воевали как? Под Ляояном наши отбили все атаки японцев. Командующий японской армией уже дал было приказ отступать, но Куропаткии получил ложное донесение, что японцы будто обходят наших. Ну и приказал частям отойти, а сам удрал, А у него в запасе было два корпуса свежих войск.
Наши и в Порт-Артуре, и под Ляояном, и под Мукденом сражались, не щадя своей жизни. И все пошло прахом из-за бестолковых и продажных генералов. Вот рассказываю я тебе об атом, Батбаяр-гуай, а у самого в сердце все кипит. А Степан, так тот прямо из себя выходит. Ну а что поделаешь?.. Однако эта война, видно, многим раскрыла глаза, — задумчиво сказал Иван.
Старики опять помолчали. Потом Батбаяр, поглаживая пышные седые усы, проговорил как бы про себя:
— В кочевьях ходит слух, что в царской столице в среднем месяце зимы по приказу царя расстреляли много людей. Знакомый старик из Чахара рассказывал: в китайской газете писали, что в главных городах других государств перед русскими посольствами собиралось много народу и люди говорили речи против царя, который приказал стрелять в мирных людей.
— Истинная правда, — подтвердил Иван. — Уж на что у нас на Алтае глушь, но и к нам докатились вести об этом. Люди теперь говорят, что в Петербурге войска расстреляли не рабочих, а веру в царя. Слышно, пошло теперь это по всей России — и в Польше, и на Украине, и на Кавказе, и в Сибири поднимается народ. Рабочие бастуют, крестьяне жгут помещичьи усадьбы, забирают себе землю.
