— И у нас в народе пошли такие слухи. На реку Онон приезжали из России два каких-то человека и рассказывали, что русский народ восстает против царя и чиновников и скоро сбросит их со своей шеи. Говорят, в цэцэнханском аймаке араты поднялись против китайских купцов. Разгромили их конторы и магазины, поделили между собой товары и сожгли все долговые книги. Когда об этом узнал ургинский амбань, он повсюду разослал приказ — арестовать и строго наказать зачинщиков. Много людей, слышно, в тюрьмы брошено! Видно, Иван-гуай, сколько ни отгоняй богачей, они как комары: облепят нас и пьют нашу кровь. А вот почему так получается? Видно, потому что за их единой стоит власть и закон. В Китае, помнишь, — продолжал Батбаяр, — тайпины тоже пытались бороться за лучшую жизнь для народа, да сил не хватило. Раздавили их. И-хэ-туани, а по-вашему "боксеры" хотели прогнать чужеземцев — и их разбили. Стало еще тяжелее. Теперь Китай должен выплачивать огромную дань. Вот и в России, говорят, крестьяне прогнали было помещиков, разделили их землю и скот, да пришли царские войска, и все стало по-старому. А теперь, Иван-гуай, скажи: как же избавиться от этого лиха, будет ли наконец народ жить свободно? — Монгол выжидающе посмотрел на собеседника. — Говорят, есть такие книги, в которых все сказано: и как от богатых избавиться, и как новую жизнь построить. Я давно слышал, что в этих книгах много полезного. А где их взять! Вот на наш язык много переведено книг, за всю жизнь не прочтешь. А что толку? В этих тибетских книгах пишут, чтобы человек думал не об этой жизни, а о будущей, которая наступит после переселения души. Дескать, хочешь хорошо жить в будущей жизни, сейчас страдай да покорно все сноси. А в китайских книгах говорится: в древние времена люди жили хорошо, а потому нужно брать пример с тех ученых и государственных деятелей, что жили в древности. Жаль, не научился я вашей грамоте! Интересно, что пишется в русских книгах? Поздно мне вашей грамоте учиться — как говорится, войлочная обитель все дальше, скалистая — все ближе. Но вот мыслю я, что какого богача ни возьми — тибетского ли, китайского, русского, — все они на одну колодку, все жадные до барышей, как волки до баранины. Я, дорогой Иван, немало повидал на своем веку и китайских, и тибетских ученых, но все они твердят одно и то же. Русских ученых видел мало, но те, с которыми довелось встретиться, совсем иные. Эти вроде как за народ стоят. Такие люди верную дорогу указать могут. Ты только что из России. Может, ты слышал что-нибудь о них? На чьей они стороне? У монголов есть поговорка: обладающий силой может победить одного, обладающий знаниями — целое войско. Есть ли у вас такие сильные люди, которые стоят за народ, помогают ему в его трудной борьбе?
Иван внимательно слушал друга. Некоторое время он молчал, словно обдумывая ответ.
— Ты же знаешь, Батбаяр, — заговорил он, — я такой же простой человек, как и ты. Я и сам-то мало что знаю. Но что знаю — скажу без утайки… Есть у нас в России такие люди…
— Есть? Правда? Кто же они такие? — зашептал Батбаяр, нетерпеливо сжимая рукой колено Ивана.
— Называют их большевики! — ответил Иван.
— Большевики? — переспросил арат. — Что это за люди?
— По словам Степана, это самые лучшие люди. Они ведут на борьбу все народы — и русских, и татар, и киргизов. Они хотят свергнуть царя и помещиков и установить народную власть.
— Может, и для нас они станут друзьями? Может, и монголам помогут выбраться из беды? — задумчиво произнес Батбаяр.
Тяжко сироте…
С тех пор как Батбаяр уехал в далекий Утай, жизнь в маленьком хотоне Джамбы пошла под уклон. Казалось, счастье навсегда отвернулось от него. Раньше, бывало, Джамба неделями пропадал на охоте — хозяйством заправлял старый, опытный скотовод Батбаяр. Он безошибочно определял пути кочевья по одному ему известным приметам, знал, где можно найти подходящее пастбище. Прежде чем перекочевать на новое место, он выезжал разведать, нет ли поблизости волков и не прогоняли ли по этим местам больной скот. Старику было хорошо известно, когда следует выгонять скот на солончаковое пастбище, когда и где его пасти, чтобы он нагулял побольше жиру, какое пастбище годится для лошадей и овец, а какое — для крупного рогатого скота, который не может щипать короткую траву, как овцы и лошади. Он безошибочно определял лучшее пастбище и для верблюдов.
Джамбе казалось, что все это легко и просто, что кочевнику никаких знаний не надо: гони себе скот по степи! Только теперь он понял, что труд скотовода требует и знаний, и опыта. А ни того ни другого у него не было. Без Батбаяра он был как без рук.
