— А на Марином поле? Там тоже мы еще никогда не созывали митинг. Вы не забывайте, что там пасется Мамочкин; Сивый Пес, небось, притащит всю свою шайку, — рассуждал Пенков, приглаживая рассыпавшиеся волосы.
Все трое знали, что в Турецком квартале не удалось найти зала для проведения митинга. Ни читальни, ни больших магазинов там и в помине не было. Половину населения составляли турки и цыгане.
Димитр Найденов послал за Ради Бабукчиевым, которому было поручено открыть собрание в Турецком квартале. Михаил Пенков и Кынчо отправились на Марино поле.
Ради остановился возле здания управы, где люди Мамочкина сгружали дрова. Они складывали их по обе стороны крыльца, оставляя при этом сверху тонкие поленья. Что бы это значило? Будь это в другую пору, он бы не обратил на это внимания. Однако сейчас на дворе стоял август. Даже детям известно, что в учреждения и в школы дрова привозят, когда носы у учащихся посинеют от холода, а чиновники начнут тереть покрасневшие руки.
Ради вошел в клуб. Почти все лозунги и плакаты были уже написаны. Найденов и Гыбюв вызвали его на балкон. Они еще не закончили разговора, когда в клуб ввалились Денчев, Михалца и Кынчо. Сообщение Могаты встревожило их. Многие коммунисты знали по собственному опыту, что можно ждать от стамболовистов. Шайка Мамочкина состояла из отпетых негодяев, людей темных и грубых. И все же Найденов не допускал, что им удастся добиться успеха в Турецком квартале. Он знал своих соседей, в большинстве бедных людей: их интересовали не сами выборы, а скорее то, что в связи с ними можно достать табачку, получить бесплатную выпивку, разжиться деньжатами, и голосовали за того, кто стоял у власти, был в силе, за кого велел голосовать мулла. Собрание там должно было состояться на открытом воздухе: это было бы первое в городе собрание за стенами здания. Найденову и Ради поручили выбрать подходящее место, оповестить людей, а самое главное — пресечь любую возможность инцидента. Стефан Денчев взял на себя Марино поле. Это было важное событие накануне выборов в воскресенье. Коммунисты уже проведи общегородское собрание в клубе-читальне «Надежда», на котором выступили Габровский и Мавриков, собрания в Асеновой слободе, в квартале Варуша. Все они прошли очень хорошо.
— Неужто мы позволим толстосумам и их прихлебателям сорвать нам митинг на Марином поле? Можно ли допустить такое, товарищи? — закончил Денчев.
Получив задания, молодежь покидала клуб коммунистов.
На главной улице Велико-Тырново царила необычайная тишина. Учащихся женской и мужской гимназий, которые по вечерам заполняли тротуары, словно ветром сдуло. Поток молодежи устремился по улицам, ведущим от Городского сада к маринопольскому клубу-читальне и от моста Турецкого квартала к большой мечети. Члены Союза коммунистической молодежи привели сюда своих родственников, знакомых, соседей, друзей и подруг. Это создало небывалое оживление. Из распахнутых окон выглядывали любопытные. Из домов вышли и расселись на лавках у ворот старики и женщины с детьми. Содержатели кофеен вынесли столики на улицу. Комсомольцы шли веселой шумной толпой с палками в руках и бдительно всматривались в каждого подозрительного прохожего.
И вокруг Мариного поля охрана была усилена. На собрание явились почти все члены партии: пахнущие кожей дубильщики в рабочей одежде, сапожники, портные, столяры…
Накануне по поручению партийного комитета Зорка Габровская и Ради Бабукчиев должны были поговорить с анархистами. Это были в основном молодые люди, и их было не так уж много, но и они могли принести пользу во время выборов, которые так пугали буржуев. Вечером, когда тырновские скалы, как говорится, трескались от жары, а в небе догорал багровый закат, Габровская и Ради зашли на квартиру к двум скрипачам Георгию и Ивану Поповым, где обычно собирались учащиеся-анархисты. Трое из них в небрежных позах лежали на двух железных кроватях, стоявших у побеленных стен. Кроме них, присутствовали пятеро из Килифарево: они приехали в Тырново на переэкзаменовку. Георгий Попов встал навстречу гостям. Его черные, мало знакомые с гребнем волосы закрывали почти все лицо, худощавое, как и вся его фигура. Ремень чудом держался на тощем животе.
— Здравствуй, Поп! Как экзамены? — спросил Ради, обнимая его.
Заметив за спиной Ради Зорку Габровскую, Попов затянул потуже ремень и крикнул своим товарищам:
— Ну-ка, ребята! Потеснитесь, к нам гости пожаловали!
Поставил перед Габровской стул, а Ради усадил на кровать.
Ради Бабукчиев объяснил им цель прихода.
— Что касается нас, — я говорю о тех, кто здесь присутствует, — то мы готовы, — заявил Попов. — Скажи, что нам надо делать.
— И все же пусть старшие скажут, — вставил невысокий паренек, лежавший на кровати с учебником алгебры в руках.
— Кто они такие… старшие? Я самостоятельно принимаю решение, когда дело идет о том, чтобы дать по морде буржуям. Разве это не так, Иван? — тряхнул волосами Георгий Попов.
На следующий день Попов сообщил, что руководители анархистов не согласны сотрудничать с коммунистами. Самым непримиримым оказался Данаил Кирменов.
