— Я ухожу! Пора идти на задание — разбирать пути на мостах. Время не ждет, из Тырново шлют войска.
— Я с тобой.
— У нас людей достаточно. Ты оставайся здесь, дожидайся товарища, который вечером свяжется в килифаревцами. Если возникнет необходимость, действуй вместе с ним. Пароль на сегодня — «Источник». А теперь прощай, Ради? Не забывай меня, если что случится, — сказала она, протягивая к нему обе руки.
— Спасибо тебе за все, — обнял ее Ради.
— Если вернусь… если смогу, я тебя провожу вечером, — сказала Янка, вырвалась из его объятий и бегом спустилась вниз.
Уже во второй раз Ради поднимался на балкон. Садился на скамейку, где они вчера вечером сидели с Явкой, до рези в глазах глядел на запад, где серебряной лентой сверкала полноводная Белица. Вдоль реки товарищи должны были добраться до железнодорожной линии. Может, и ему ночью предстоит проделать тот же путь. В Килифарево он был несколько раз, но добирался туда по шоссе. Он не знал прямых тропинок, которые петляют по холмам, по оврагам и вдруг приводят вас куда нужно. Ради жалел, что не пошел с Янкой, надо было ему быть настойчивее… Он вынул из кобуры обойму. «Семь, — пересчитал он патроны, — и столько же в револьвере. Стало быть, четырнадцать. Недостаточно, чтобы участвовать в сражении. У Янки целый патронташ…» Ради вспомнил, что вчера вечером зарядил пистолет. И этот, пятнадцатый патрон принес ему успокоение. Он вошел в комнату. Кровать так и осталась неубранной, на подушке виднелись две вмятины.
«Почему же товарищ не идет?» — в который уже раз задавал себе вопрос Ради. Имеет ли он право бездействовать в повстанческой зоне, к которой устремлены взгляды всех людей труда, с которой связаны все надежды арестованных, истязаемых в подвалах казармы, в полицейских участках и на которую каждую минуту могут напасть путчисты? Его бездействие показалось ему подлым, ужасным.
Ради решительно натянул на голову кепку, обвел комнату взглядом, запер ее на ключ и положил его под половичок. Постоял минутку на балконе, колеблясь, какую выбрать дорогу: в сторону крестьянской коммуны или в сторону Килифарево, которое находилось в часе пути отсюда… Он вышел во двор и направился к плетню. Наверное, было уже за полдень; ржаное поле, тянувшееся в узкой низине, отливало изумрудом под лучами стоявшего высоко солнца. Короткими перебежками, где низко пригибаясь к земле, где ползком, Ради миновал открытое пространство и залег на меже.
Испуганный жаворонок взмыл в прозрачную высь и запел свою песню, потом камнем упал вниз. Ради ступил в рожь и пошел в сторону ломаных линий неправдоподобно синих, словно нарисованных на картоне гор. Задержался ненадолго под дикой грушей, а когда уже собрался было выйти на тропинку, услышал голоса. Не было сомнения: сюда шли люди, но сколько их и кто они, Ради не мог понять. Он притаился за деревом и, держа палец на спуске, стал ждать, когда они подойдут поближе. Голоса утонули во ржи, исчезли, как исчез и жаворонок. Воцарилась прежняя тишина. Прислушиваясь к ней, Ради стоял неподвижно. Перед ним возникли дула двух винтовок, они покачивались в такт движениям несших их людей, подплывали все ближе и ближе. Среди приближающихся была Янка — он узнал ее голос.
Винтовки опустились книзу, но людей не было видно. Так прошло некоторое время, а потом на тропинке показалась крупная фигура Янки. В двух шагах позади нее шел, сгибаясь под тяжестью рюкзака, невысокий полный человек, который обогнал Янку и первым подошел к Ради.
— Настоящий боец должен обладать неистощимым терпением, товарищ Бабукчиев. Вы подвергаете себя опасности, — укоризненно сказал он, а Янка погрозила ему пальцем. На ее запястье алела большая царапина.
— Познакомься, беглец, это наш учитель.
— Мне о вас говорила наша Русана. Она сейчас заведует санитарным пунктом на станции Дряново.
Из нескольких фраз, которыми они обменялись по дороге, Ради узнал, что путчисты действуют в соответствии с подробно разработанным оперативным планом, что к Килифарево движутся крупные войсковые соединения, к которым примкнули и сами участники переворота. Трое товарищей, вместе с ними выполнявшие задание, пошли в разведку. С ними был и тот, кто должен был вечером помочь Ради переброситься в килифаревскую боевую зону. Ради совсем приуныл. Он все еще мечтал сражаться под командованием Саралиева и Попова. Но, видно, его мечте не суждено сбыться. Разве что Янка проводит его туда…
Прежде чем войти в село, учитель и Янка свернули к кузне. Кузнец в кожаном фартуке подковывал лошадь с висевшей, словно черный платок, гривой. Все трое вошли в кузню и оставались там довольно долго. Наконец, дверь кузни открылась. Теперь с плеча учителя свешивался не рюкзак, а три винтовки. Янка несла в одной руке еще одну винтовку без ремня, а в другой, оцарапанной руке, сжимала гранату. Она молча протянула винтовку Ради, снова вошла в кузню и возвратилась с мешком патронов. «Может, это из тех, что взяты на Люцкановой мельнице…» — подумал Ради. Янка и учитель пошли по улице, которая вела к школе, а Ради возвратился в дом Янки.
