Что сулит ему новый день? Мысли в голове смешались, он не мог принять окончательного решения. И все же ему казалось, что правильнее всего придерживаться плана, принятого им после бегства из Тырново. С товарищами из Килифарево он был знаком еще со времени учебы в гимназии, они вместе принимали участие в ряде акций. А здесь, в отряде, он будет чужаком… Хотя… Разве здешние коммунисты не его товарищи? Разве его долг не состоит в том, чтобы, где бы он ни находился, сразу включаться в борьбу с жестоким, коварным врагом, с буржуями? Особенно сейчас, когда восставшие товарищи каждую минуту подвергаются опасности, когда им отовсюду грозит смерть. Итак решено: если он до утра не получит весточки из Килифарево, он останется здесь и будет действовать заодно с товарищами Янки.
Приняв это решение, Ради успокоился, устроился поудобнее и закрыл глаза. Но сна не было. Одна за другой перед ним вставали сцены сражений из кино, случаи, описанные в газетах и журналах, рассказы жителей гор, которые он слышал в Трявне. Ради вспомнил героев Адрианополя, погибших во время землетрясения под развалинами госпиталя. Увидел себя среди раненых солдат, для которых комсомольцы под его руководством устраивали концерты… Если бы он, как они, остался в живых — пусть раненый, пусть увечный… он мог бы и дальше приносить пользу народу. А если его убьют? Тогда конец всем его мечтам. Он никогда больше не увидит Марину, своих близких, друзей…
Ради сел на кровати. Рубашка прилипла к потному телу. Голова гудела. Как ему нужен был сейчас близкий человек! «Янка, — подумал он. — Да, Янка. Но может ли он считать ее близкой?» Ради горько улыбнулся: он ест ее хлеб, спит в ее постели, она хватается каждый раз за винтовку при мысли о малейшей опасности. Он доверился ей в самые решающие дни их борьбы… Да, он выбрал Янку, у нее решил искать пристанища… Внизу раздался какой-то неясный шум, последовало несколько глухих ударов. «Что-то случилось, может, на Янку напали?» — подумал Ради. Он быстро оделся, натянул на голову кепку, висевшую поверх накрытых простыней платьев Янки. Выронил из рук башмак. Опустился на колени и приложил ухо к полу. Вот опять что-то упало с балкона, прошумело в листве дерева и стукнуло оземь. Он подошел к окну, но ничего не увидел в темноте. А теперь вот стена задрожала от удара, словно по ней грохнули прикладом. Нервы у него были натянуты до предела, он едва сдерживал крик. Чтобы успокоиться, Ради начал ходить по комнате, сжимая в руке пистолет. В дверь постучали, насколько он смог уловить, три раза. Он зарядил пистолет.
— Что с тобой? Почему ты не спишь? — спросила Янка, когда он открыл дверь. В наброшенной поверх ночной рубашки куртке, с косами, перекинутыми на грудь, Янка напоминала привидение. — Что с тобой? — повторила она свой вопрос.
— Там кто-то стучит, — указал Ради рукояткой пистолета вниз. — Да, кто-то шумит внизу…
Янка подошла к нему. Сжала запястье, вынула из руки пистолет и положила его на стул рядом с кроватью. Потом обняла Ради за плечи и подвела его к кровати.
— Это козочки играют в хлеву. Ветер вон какой дует. Орех стучит ветвями по крыше, — приговаривала Янка, снимая с Ради башмаки. — Ты ложись, спи, — ласково добавила она и вытерла рукой пот с его лба, а потом погладила его по волосам. — Успокойся, Ради, спи, — продолжала она гладить его, застыв в неудобной позе, так как он сжимал ее левую руку.
Ради вспомнил, что так его ласкала мать, когда он заболел после рокового свидания с Мариной. Он поднес руку Янки к губам и поцеловал ее. А когда Янка взялась за куртку, подумал, что она хочет уйти, и тихонько попросил ее: «Останься!». Янка скинула с себя куртку и легла на самый краешек кровати, спиной к Ради, не переставая гладить его руку. Ласковые прикосновения Янки прогнали страх, но уснуть он не мог. Тело ее согревало, как весеннее солнце, у него закружилась голова. Ощутив теплое дыхание на затылке, там, где пробор разделял волосы на две косы, Янка высвободила руки. Ради робко дотронулся до ее груди. Янка отодвинулась. Ей стало неловко: с тех пор, как она покинула «Красный фонарь», ее не коснулся ни один мужчина.
Ради приподнялся и поцеловал обнаженное плечо Янки. В темноте глаза ее мерцали, как две звезды. Он откинул ее толстые косы и приник к ее губам долгим поцелуем. Вспыхнувшая неудержимым огнем страсть совсем затуманила Янке голову, и она приняла его в свои объятия…
Ветер что-то опрокинул на балконе, орех изо всех сил колотил своими ветвями по черепице. Они лежали, позабыв обо всем на свете, не думая о том, что их ждет завтра.
Занималась заря. Янка осторожно сняла с своего плеча руку Ради. Ей было жаль будить его. Она накинула на плечи куртку и на цыпочках вышла из комнаты. Через полчаса она услышала его шаги. Быстро обула новые царвули, обмотала ноги черными шерстяными онучами, подпоясала патронташ и бодро поднялась по лестнице. Ради смотрел на нее с восхищением. Глаза ее словно вобрали все сияние утра, наполнившего вселенную своей свежестью.
