— Военные занялись политикой, а политики поджали хвосты перед Фердинандом, сволочи этакие! — вскричал в сердцах Ботьо и швырнул сигарету. — Индюки! Обманывают, обворовывают бедный народ… И с бунтами в нашей пятой дивизии не считаются, что ли?..
— Плохо, что впереди никакого просвета, никакой перспективы. А многие вопросы можно было бы решить путем компромиссов… Нам ни в коем случае не следовало бы разжигать войну. Об этом позаботятся империалисты. Они без войн не могут…
— Товарищ Габровский, по-моему, войны не миновать, — вмешался поручик Михайлов. — Два-три дня тому назад командиры дивизий получили от главнокомандующего циркуляр. В нем сообщается, что арбитраж возможен только в отношении спорной зоны и спорных земель в Греции. Если в течение десяти дней все вопросы не получат разрешения, будет объявлена война. Главнокомандующий считает, что союзники не вернут оккупированных земель мирным путем. Арбитраж не даст нам больше того, что мы получили.
— В этом отношении он, пожалуй, прав. Вряд ли союзники уступят оккупированные ими территории даже при наличии арбитражного решения, вынесенного каким-либо государством или международной инстанцией. Правители наши должны хорошенько подумать: можем ли мы сами, притом силой, вернуть эти земли. И следует ли пренебрегать советами великих держав.
— Канальи, ах, канальи! — замахал руками Ботьо Атанасов. — Ими дела нет до народа, до его идеалов.
Поручик Михайлов передал свой разговор с генералом. Генерал сказал, что несколько дней назад в Потсдаме состоялась встреча на высоком уровне, в которой приняли участие русский и германский императоры и английский король. Они определили принцип, которым должен руководствоваться русский император как арбитр в вопросах Балканского союза: все споры решать мирным путем. Любой ценой избежать войны. Румыния пусть довольствуется Силистрой. Турецко-болгарская граница должна пролегать по линии Энос — Мидия. Салоники передать Греции. При решении сербско-болгарского спора русский император должен учитывать интересы Австро-Венгрии, а мир на Балканах будет санкционирован всем «европейским концертом».
— Как видите, товарищи, — продолжал Михайлов, — не только Россия заинтересована в сохранении союза. И другие великие державы против войны. Одна только Австро-Венгрия стоит за войну.
— Раз Франц-Иосиф хочет войны, то и наш с ним заодно. Не забывайте, что он австрийский офицер… Бедная Болгария. Но ничего. Нужна революция, чтобы выбросить на историческую свалку всю эту падаль.
— Революция грянет, товарищ Атанасов, как неминуемое следствие войны. Война ускорит ее приход. Мы в ходе революции будем защищать интересы болгарского народа. В эти критические дни долг каждого болгарина — сохранить мир.
— К сожалению, это не удастся, товарищ Габровский. Уже поздно. Кто когда прислушивался к голосу народа? Наше правительство направило русскому императору ультиматум.
— Какой ультиматум? Почему ультиматум? Это верх безумия.
— Наш спор с союзниками должен быть разрешен в семидневный срок, то есть до шестнадцатого июня. В противном случае — война.
— Предательство! Величайшая глупость! На что рассчитывают эти безумцы?
Габровский был вне себя.
— Фердинанд и генерал Савов рассчитывают на немедленную интервенцию со стороны Австро-Венгрии.
— А министры? Ведь среди них есть русофилы!
— Они все с ума сошли! Почему не подождут, чем кончится арбитраж, почему? — кричал Ботьо Атанасов.
На шум подошли три дочери Габровского. За ними подоспел писарь Драгостин. Поручик Михайлов встал.
Без помощи всего народа тырновцы не могли бы оправиться от постигшего их бедствия. Посланные городской управой рабочие сносили крыши и каменные ограды, которые могли обвалиться, приводили в порядок пекарни, водопроводные колонки на главных улицах, но этого было крайне недостаточно. Дома стояли покосившиеся. Их хозяева обивали пороги управы, писали прошения в Софию, но помощи ниоткуда не было, и им не оставалось ничего другого как продавать и закладывать уцелевшие пожитки. Стояло лето, самое время для стройки. Но не было денег, не было материалов. А что будет, когда наступит осень с дождями и ветрами?
Наконец-то был создан Общегражданский комитет для оказания помощи пострадавшим от землетрясения. Комитет отпечатал воззвание и разослал его по всей стране. Воззвание расклеили в городе на самых видных местах, чтобы успокоить население Тырново — мол, не тревожьтесь, о вас думают.
На станцию Горна-Оряховица стали прибывать вагоны с хлебом, который доставляли в Тырново на телегах по Самоводской и Арбанашской дороге. Из сел и городов, из учреждений, с фабрик приходили письма, люди слали деньги — по семьдесят, сто, двести, пятьсот левов, продукты, ткани… Каждый день комитет вывешивал написанные от руки и на пишущей машинке сообщения о том, откуда что получено. Грузчики варненского порта писали:
