Моско Горбанов был известный адвокат, депутат Народного собрания от фракции умеренных — сторонников бывшего премьер-министра Ивана Гешева. Он стоял перед генералом стройный, элегантный, не по возрасту седой.
— Посмотрим, что скажут на этот счет женщины. Думаю, двор и без вас обойдется.
— Двор, разумеется, обойдется и без нас, господин Хаджиславчев, нас интересует не царь, а государство, — сказал Горбанов, подождав, пока генерал сядет.
Владелец фабрики все еще стоял, постукивая тростью.
— Куда это все подевались? — бормотал он, оглядываясь по сторонам. — Славчо! — громко позвал он сына. — Иди-ка сюда!
Младший Хаджиславчев в сшитой на заказ военной форме, в хромовых сапогах щелкнул каблуками и представился начальству. (Поручика Михайлова он знал, а генерала видел впервые).
— Пойди, скажи матери, что у нас гости, — велел ему отец.
Слави Хаджиславчев неуклюже зашагал к палатке.
— Видишь, генерал, какая беда на нас свалилась? Нет больше нашего красивого Тырнова. Кончено с нами, — сказал старший Хаджиславчев и сел, видно, устав от долгого топтания на месте (он был без ноги, на протезе). — Фабрика… сам видишь, что с ней! Дом тоже пострадал, мои в палатке спят. Я-то не боюсь, сплю в доме. Чему быть, тому не миновать. Ну да хватит об этом… Лучше расскажи нам про большую политику. До нас доходят кое-какие вести, да вот теперь это землетрясение всех совсем с ума свело…
Генерал Фичев потрогал аккуратную бородку.
— У нас тут ходит анекдот, — продолжал Илия Хаджиславчев, — что две буквы заварили всю кашу.
— Какие еще буквы?
— Два «ф»: Фердинанд и Фичев[7].
— Остроумно, но, к сожалению, тут не до смеха. Что касается меня, то я подал в отставку.
— Господин генерал, будьте любезны, объясните, что заставило вас пойти на это, — вмешался Горбанов. — Об этом ходит много толков. Видимо, у вас были серьезные причины. Вы достойно занимали этот высокий пост на протяжении всей войны. И справедливости ради надо признать: вам принадлежит большая заслуга в победе.
Поручик Михайлов пододвинул стул поближе к столу.
— Причины у меня действительно очень серьезные. Речь идет о судьбах Болгарии, а не соображениях личного порядка. Я всегда был выше этого… Взять хотя бы вашего шефа… Если не возражаете, я с него начну.
Моско Горбанов кивнул в знак согласия.
— Я не раз предупреждал премьер-министра господина Гешева, что опасно затевать авантюры в отношении наших союзников. Он всегда выслушивал меня внимательно. Понимал серьезность положения как внутри страны, так и в международном плане. Но, — генерал положил руку на стол, — господин Гешев только искал повод для отставки. Он умывал руки. Не принял никаких решительных мер, вовремя не остановил царя. Не попытался помешать авантюрным выходкам генерала Савова.
— Вы думаете, он мог бы это сделать? Каким образом?
— Созвать Народное собрание и опереться на него. На народ. Составить сильный коалиционный кабинет из представителей всех партий, включая левых: радикалов, социалистов…
— И Габровского, конечно, — вставил Хаджиславчев.
— А почему бы и нет? Социалистов тоже избирал народ! Мне кажется, у них шире связи за границей, чем у остальных доморощенных политиков. В настоящее время мы нуждаемся в таком союзе. А самое главное — нам нужно полное единение народа. Народ должен знать подлинное положение дел. К чему вводить его в заблуждение байками о великой Болгарии? Это же чистейшей воды шовинизм…
— Да, вы правы. Это, бесспорно, гнусные, провокационные выпады определенных политических группировок, для которых власть дороже интересов отечества. Но какой государственный деятель взял бы на себя смелость отрывать от плоти государства живые куски и бросать их соседям в виде платы за их нейтралитет? Как объяснить это народу?.. А ответственность перед историей?.. Тут все не так просто. Господин Гешев, вероятно, имел в виду и решение Петербургской конференции послов, — пояснил Горбанов.
— Стоящему у огня — жарко, стоящему на льду — холодно. А каково было нам на фронте? Думаете, нам было легче? Ничто не оправдывает премьер-министра. Пятнадцатого апреля, если не ошибаюсь, он уведомил Совет министров о том, что правительство России вновь обращает внимание на непоправимые для Болгарии последствия в случае ее столкновения с союзниками[8].
— Дай им только волю — они себя покажут. Правду я говорю, генерал? — Хаджиславчев нервно стукнул тростью об пол. — Вели-ка принести ракию и закуску, — приказал он сыну, вернувшемуся из сада.
— Уже распорядился, отец. Несут.
— Господа, — начал генерал, ставя выпитую рюмку на стол. — Основная причина возникших споров — поспешные, необдуманно заключенные договоры. Вот вы, господин Горбанов, юрист. Скажите, вы знаете договоры, где бы не были четко определены права и обязанности каждой из сторон? При подписании же этих злополучных договоров не были учтены интересы и стремления других наших соседей. И вот вам результаты.
