— Как какую? — с досадой парировал Тангэ. — О том, какую военную помощь оказывают американцы армии Носавана, принадлежащего к группировке Бун Ума. Ничего удивительного. Она ведь коминтерновский шпион!
— Коминтерновский шпион?..
Отжившее свой век выражение ошеломило Куросиму. Неужели она и правда игрушка в чьих-то руках?.. Да нет, чепуха! Утверждение Тангэ весьма проблематично.
— Но я надеюсь, господин Тангэ, вы не пошли на эту сделку?
— Что за вопрос! Конечно нет. — И, понизив голос, будто он собирается поведать важный секрет, Тангэ добавил: — Разве я могу так легкомысленно передать в руки врага результаты самоотверженной патриотической деятельности подпоручика Угаи на протяжении семнадцати лет?
— Какие результаты?
— Я имею в виду точнейшую информацию о ходе гражданской войны в Лаосе. Подпоручик Угаи до мозга костей японский военный. Его интересовало не только проникновение в Лаос коммунистического Китая и Советского Союза, но и секреты американской армии, а с ней нас объединяет борьба с коммунистами. Вам непонятно? В такое время — это для бывших японских офицеров аксиома — надо отчетливо представлять себе, какой должна быть наша новая армия. Подпоручик Угаи тут может во многом помочь. Не потому ли он нелегально вернулся на родину под вымышленным именем?
— Значит, этот человек — шпион-двойник? Если Фукуо Омура — подпоручик Угаи, то это прямо противоположно утверждению надзирателя Соратани. И он вовсе не шпион китайских коммунистов, намеревающийся установить контакт с коммунистами в Японии, а, наоборот, их враг.
— Да, но заметьте, — покраснел от злости Тангэ, — хоть он и был шпионом-двойником, он патриот.
Куросима не ответил. Ему показалось, что Тангэ увиливает от прямого разговора о Фусако. Что за фрукт этот Тангэ? И кого он корчил из себя, когда, напялив мундир, сверкая золотом аксельбантов, отдавал команды Фукуо Омуре?
— А о чем с вами говорила Фусако Омура? — вернулся он к начатому разговору.
— Ты-то знаешь смысл японской фразы, которую сболтнул тот человек? Вряд ли. Ну, а она во что бы то ни стало хотела это у меня выведать. Прикинулась простушкой и говорит: если, мол, я смогу убедиться, что те загадочные слова подтверждают правильность вашего заключения, что это подпоручик Угаи, тогда я поверю, что он мне не брат.
— Какие слова? «Виднеется жар…»
— Ей я, конечно, ничего не стал говорить, — вместо ответа сказал Тангэ. — Но ты ведь мне поможешь?
— А вы сомневаетесь? — как бы стараясь рассеять это недоверие, ответил Куросима.
— Да нет, начальник отделения сказал, что он дал тебе указание помогать мне. Так вот…
Тангэ неуклюже поднялся и подошел к карте Азии. Девица с нездоровым лицом тут же принесла ему бамбуковую указку. Тангэ очертил указкой кружок на том месте, где был обозначен Индокитайский полуостров.
Его движения были исполнены самоуверенности. Затаив дыхание Куросима с интересом следил за указкой. Хотя Тангэ и заручился солидными рекомендациями, они его не очень связывали. Начальник отделения только предупредил Куросиму, чтобы он был поосторожней. Описав круг, указка Тангэ, словно ястреб, вцепившийся в добычу, воткнулась в какую-то точку на карте.
— Вот здесь!
— Это что, северо-восточнее главного города Лаоса Вьентьяна? — спросил Куросима.
— Да. На карте она не обозначена, но северо-восточнее Вьентьяна проходит дорога номер тринадцать. В двадцати километрах от города Луанг-Прабанг есть пункт Сарапукан, где дорога номер тринадцать пересекается с дорогой номер семь. Если двигаться по дороге номер семь восточнее Северного Вьетнама, то попадешь в Синг-Куанг. Как раз на середине пути между Вьетнамом и Синг-Куангом, вот здесь, в самых горах… — Тангэ отнял указку и снова ткнул ею в эту точку. — Называется это место Plaine des Jarres. Французское название. Я там часто проезжал в начале войны и хорошо знаю эти места.
Куросима молчал.
— Сорок лет назад один французский археолог нашел здесь кувшины— jarres — эпохи неолита. И место стало называться Plaine des jarres, то есть Долиной кувшинов.
— «Виднеется жар»… Значит, он недавно проходил через эти места и во сне проговорился?
—Точно. Хоть ты и возишься с иностранцами, но в международной обстановке, видно, не очень разбираешься. Так вот что я тебе скажу. В Долине кувшинов сейчас база прокоммунистического Патет-Лао и главаря мятежной армии капитана Конг Ле, связанного с Объединенным фронтом.
— Верно, — сказал Куросима. Однако его недоверие к Ундзо Тангэ все усиливалось. «Дай-ка я позлю его», — подумал он и продолжал: — Положим, в Долине кувшинов действительно происходит концентрация коммунистических сил. Но если даже Омура побывал в этих местах, служит ли это доказательством, что он и есть подпоручик Угаи?
— Я посылал подпоручика Угаи и знаю, что говорю, — взмахнув указкой, отрубил Тангэ.
Зазвонил телефон. Мужчина с усиками снял трубку и позвал:
— Господин директор! Господин директор! Вас к телефону.
В этой странной и загадочной комнате, казалось, было только два живых существа — Ундзо Тангэ и телефон.
Не обращая внимания на мужчину с усиками, Тангэ почти выкрикнул:
