— Сумасшедшим-то его и доктор Ханагаки пока не считает. Во всяком случае, психиатрическая экспертиза, по-видимому, необходима. Без этого вряд ли мы сумеем с ним разобраться.
И начальник отделения быстро зашагал по коридору.
— Но ведь никакая психиатрическая экспертиза, — догнал его Куросима, — не поможет установить, кто такой на самом деле Фукуо Омура. Она же не даст объективных данных о том, японец он или нет.
— Верно, — согласился Итинари. — Но ведь из той троицы нам пока ничего существенного выжать не удалось. Остается самое простое — препоручить его хозяйке китайского ресторанчика.
— Да, но если он окажется психически неполноценным, то супруги Лю вряд ли его возьмут! — возразил Куросима.
Начальник отделения недоуменно хмыкнул и остановился посреди коридора. Что-то Куросима стал так часто противоречить? Пристрастное отношение Куросимы к делу Омуры явно выходит за рамки служебных интересов. Подозрительно.
— Ну, а ты что предлагаешь? — спросил он уже раздраженно.
— Я вычитал в газете, что существует такая наука, которая исследует расовые признаки на основе антропологии. Профессор факультета естественных наук университета Тодзё по фамилии Сомия издал книгу, в которой описывает расовые признаки японцев в сравнении с другими народами Азии. Может, попросим профессора подвергнуть расовой экспертизе Фукуо Омуру? Как вы думаете?
— Расовой экспертизе?! — поразился Итинари. — Любопытно!
— Вы не считаете, что это стоит сделать?
— Как не считаю! Блестящая идея, Куросима… Значит, по-твоему, надо подвергнуть его обеим экспертизам? Отлично. Так и поступим. К счастью, наш начальник как раз окончил университет Тодзё. Он и составит нам протекцию.
— Если провести обе экспертизы, несомненно, можно получить данные для определенного вывода, — оживился Куросима. Итинари так быстро согласился с его предложением, что на душе сразу стало легче.
— Ладно. Сходи передай мое распоряжение, пусть Омуру переведут в отдельную камеру… Нет, лучше в больницу. Поместим его в наш стационар. А я зайду договорюсь с начальником.
И пухлый Итинари неожиданно резво поспешил в кабинет начальника.
Когда Куросима вошел в караулку, он застал только что сменившегося с дежурства Соратани. Куросима спокойно, деловито сообщил ему распоряжение о переводе Омуры в больницу.
Соратани с презрительной миной выслушал его и вдруг зло оскалился:
— Это все твои фокусы, Куросима! Ты хочешь поместить Омуру поближе к себе и сам на нем заработать? Но этот номер у тебя не пройдет!
— Хочу на нем заработать? Да ты что?
— Брось прикидываться! — с гримасой отвращения прошипел Соратани. — Ты прекрасно знаешь, что я опередил тебя. Я раньше тебя установил, с какой шпионской организацией связан этот подлец. Теперь можно одним махом покончить со всей сетью коммунистических шпионов и заговорщиков, собравшихся в Японии из всех дальневосточных стран. Да, да, со всего Дальнего Востока! Что, удивлен небось!
Куросима с усмешкой смотрел на расходившегося Соратани. Ничего не оставалось, кроме как принять решительные меры, чтобы прекратить этот «частный сыск». «Надо его как следует припугнуть», — подумал Куросима и сказал:
— Вовсе я не удивлен. Но если ты действительно располагаешь доказательствами, не лучше ли прямо доложить обо всем начальнику отделения и просить принять меры? А пока не смей прикасаться к Омуре! Понял?
— А что ты мне сделаешь?!
— Послушай, Соратани. До сих пор я выполнял свое обещание. Но если ты еще раз посмеешь хоть пальцем тронуть Омуру — берегись! Я доложу начальнику обо всем: и о том, что ты истязал Омуру, и о том, что ты тайно рылся в его вещах.
— Сволочь! Подхалим проклятый! Плевать я на тебя хотел! — Взбешенный Соратани скомкал китель, который только что снял, и со злостью швырнул на пол.
Не обращая внимания на Соратани, Куросима спокойно вышел из комнаты.
Вдогонку ему понеслась еще одна порция ругани.
— Я тебе еще покажу, стерва! — кричал Соратани.
Куросима поднялся на второй этаж первого корпуса.
Предупредив надзирателя, листавшего какой-то еженедельник, он подошел к решетчатой железной двери и громко позвал Омуру. Тот не отзывался. Обычно, когда его таким образом вызывали, через некоторое время из глубины коридора доносился глухой, вялый голос: «Я-а…»
Надвигался тайфун, в коридоре стало темней, чем обычно, и стояла странная даже для этого этажа тишина. Окна, выходившие на север, находились с подветренной стороны и оставались открытыми. Горячий влажный ветер время от времени налетал на лагерь и врывался внутрь здания. Зловонный запах гнилого лука, которым обычно несло с канала по вечерам, сегодня стал распространяться уже днем. Духота и смрад были нестерпимыми, и, наверное, все заключенные, точно дохлые рыбы, валялись на нарах.
Куросима собирался уже взять ключ у вахтера, как вдруг сквозь железные прутья двери увидел выскользнувшего из третьей камеры маленького Чэнь Дун-и. По-кошачьи выгнув спину, он бежал по темному коридору к двери.
— Куросима-сан… — Чэнь был бледен и напуган. — Вам очень нужен Омура?
— Почему он не откликается? — спросил Куросима. — Спит, что ли?
