Но сейчас шарахнулись в другую крайность: целлофанируют и маркируют классику, например, Шолохова «Тихий Дон», из пьес Шекспира убирают сцены, которые «могут травмировать ребенка». Но таким образом и в сказке «Репка» можно намек на групповой секс усмотреть. Тут надо вспомнить, что варваризация (выражение Семена Франка) общества и попытки разбавить элитарную культуру площадной — обычное дело после революции, а именно революция случилась у нас в 1991-м. Какая — это уже другой, отдельный разговор. Да, мы это пережили. И моду на матерщину в изящной словесности тоже пережили. Сейчас у нас другая беда: чудовищно упал художественный и языковой уровень литературы. Многие сочинения не просто плохо, а убого и безграмотно написаны. Но именно они получают премии «Большая книга», «Ясная поляна», «Букер»… Кто-то очень заинтересован в том, чтобы наша литература, всегда оказывавшая огромное влияние на общество, пребывала в ничтожестве… Писатели разучились заглядывать в день грядущий. И главная проблема нашей нынешней общественной жизни — это отсутствие внятного футурологического проекта. А серьезный политик обязан быть прагматическим мечтателем. Однако складывается такое впечатление, что будущее от наших граждан стараются чуть ли не засекретить. Конечно, верующих людей всегда греет мысль о грядущем царствии небесном. Но и перспективы нашей земной российской жизни не помешало бы знать, в том числе православным активистам и отцам-пустынникам…
—
— Как-то сразу вспоминаются после Вашего вопроса строчки поэта Николая Глазкова:
Мне кажется, тот Советский Союз, в котором я родился, вырос, сформировался, уже, увы, невосстановим. Причин для этого печального прогноза много. Есть причины, объективные, связанные с неумолимыми законами геополитики и историческим вектором развития. Есть и субъективные. Когда-то, в начале 1990-х я написал так: «Если Господь хочет погубить народ, Он заставляет его выбирать между Горбачевым и Ельциным». Но главная причина, по-моему, заключается в том, что СССР был устроен отцами-основателями как своего рода «инкубатор», где за счет союзного бюджета и при попечительстве Центра, вызревали новые государства. Зачем? О, это отдельный разговор, ведь Мировая революция была одной из версий глобализации. Москва буквально «высидела» суверенитеты нынешних лимитрофов. Даже когда начался развал, в Кремле никому не пришла в голову простая схема: республики выходят из состава Союза в тех же границах, в каких вошли. Принадлежность остальных территорий, присоединенных за 75 лет по административным соображениям, решается на референдумах. Вы же понимаете, в таком случае сегодня не было бы проблем Новороссии, Приднестровья, Семиречья, Карабаха, Абхазии, Южной Осетии и так далее. Но, видимо, задача сохранения СССР вообще тогда не ставилась на повестку дня. Личная власть ценилась выше целостности страны.
Сегодня мы имеем то, что имеем. Но мы обязаны сохранить в своей политической и экономической орбите отторгнутые куски Русского мира и земли исторически неразделимых с нами народов, а потом создать условия для их воссоединения с материковой Россией. На мой взгляд, эта задача должна стать ключевой для нашей страны, такой же доминантой, какой было собирание отчих земель для московских князей и первых царей. Такой же, как для сионистов создание еврейского государства в Палестине, что казалось невозможным. Почему нет? Более того, именно эта сверхзадача должна стать сердцевиной национальной идеи и формирующейся при лютом сопротивлении либералов нашей государственной идеологии.
