Засекреченное будущее полностью

В моей комедии «Золото партии» бывший секретарь крайкома КПСС спорит о вере со своим внуком — приходским священником. Надо сказать, зрители следят за этим спором, затаив дыхание. Точнее, следили, так как, захватив МХАТ имени Горького, так называемая «команда православных патриотов» во главе с Волковым и Прилепиным, тут же этот спектакль, шедший на аншлагах, вычистили из репертуара. В новой драме «В ожидании сердца», которая готовится к постановке, у меня появляется мать-игуменья, настоятельница монастыря…

— Чтобы писать о православии, надо самому знать, понимать тему, погружаться в эту среду, ездить в паломнические поездки…

— Я все-таки светский писатель, я не описываю жизнь клира изнутри, как отец Ярослав Шипов или владыка Тихон Шевкунов. Однако мне доводилось участвовать и в паломнических поездках по святым местам, по монастырям. Еще при Советской власти, приезжая в новый город, я обязательно заглядывал в действующую церковь, но скорее — из любопытства. Только во взрослом возрасте у меня появилась духовная потребность ходить в храм. Однако, у моего поколения, и себя я не исключаю, как мне кажется, нет той полноты религиозного чувства, которое воспитывается с детства. Оно должно идти от сердца, а у нас же — больше от ума. Но ощущение благодати, мистической связи с горним миром мне все-таки знакомо. У меня дома много икон и религиозной литературы, и она не просто стоит на полках.

— Удалось ли заложить понятие веры, привить религиозные основы вашим детям, внукам?

— Целенаправленно — нет. Но когда идем в храм или едем в монастырь, всегда берем их с собой. Сейчас возможностей узнать, увидеть, приобщиться и понять гораздо больше, чем было у нас.

— Как вы считаете, что важнее: религиозное воспитание или общее культурологическое?

— Конечно, надо дать в первую очередь детям необходимые представления об основах и истории религии, то есть опорные знания. И показать, что всегда значила вера для народа и его культуры. Люди по-разному одарены религиозной чуткостью: кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Но развивать это чувство надо у всех. Хорошо, если бы Церковь в приобщении к вере учитывала особенности восприятия разных групп населения, разных страт общества. Например, я — советский интеллигент, и мне какие-то вещи надо объяснять соответственно моему понятийному аппарату. Есть немало интересных религиозных мыслителей. На меня сильное впечатление произвели работы Виктора Тростникова. Знаю, он оказал большое влияние на научную интеллигенцию, умея понятным ей языком, вплоть до использования высшей математики, убеждать вчерашних атеистов и агностиков в бытие Божием. С интересом всегда читал книги дьякона Андрея Кураева. Жаль, что сегодня он стал конфронтационной фигурой.

— Вы уже не первый год являетесь членом попечительского совета Патриаршей литературной премии. Можете ли сказать, что у нас есть православная литература? И кто из авторов вам запомнился?

— Несомненно, православная литература у нас есть. У нас немало пишущих батюшек и монахов. Недавно ушел из жизни мой литературный сверстник, с которым мы вместе входили в литературу, поэт Владимир Нежданов (отец Владимир Котов). Он был дьяконом в Шереметьеве, потом стал священником. Поначалу ходил в учениках Андрея Вознесенского, но потом перерос эту эстетику и стал православным поэтом, в «Литературной газете» к Рождеству и на Пасху мы часто печатали подборки его стихов. Я написал предисловие к его книге. Потом у него вышел сборник приходской прозы «Хлебные крошки из карманов моего подрясника». Мне нравится также, как пишет протоиерей Ярослав Шипов, интересная проза по православной тематике у Олеси Николаевой. С нетерпением жду каждой новой статьи и передачи блестящего православного публициста Александра Щипкова.

Как-то, выступая на церемонии вручения Патриаршей литературной премии, Святейший Патриарх Кирилл сказал, что не надо ограничивать произведения, присылаемые на конкурс, приходской литературой. «Мы открыты для всей литературы, если она изначально оценивает мир с позиции православия», — сказал он. Не надо думать, что православная литература — это литература благостная. Нет! Если вы так описали грех, что после этого читатели зареклись грешить, вы тоже православный писатель и тоже имеете право претендовать на Патриаршую премию. Это не дословно, но смысл сказанного Патриархом был именно таков. Не надо обходить острые темы, закруглять острые углы. Вот Достоевский. Он православный писатель? Да. Еще какой! Но разве ж он закруглял острые углы? Нет, напротив, обострял.