Лина улыбнулась: Дмитрий не разочаровал её. Как ей поступить, она решила ещё, как только начала читать письмо. Ни страха, ни гордости за свою храбрость Лина не почувствовала. Она приняла это как неизбежное и неотвратимое. Лина вынула свой меч и положила его рядом с мечом Дмитрия.
– Это опасно!
– Я всё решила!
Больше Дмитрий ничего не сказал, только склонил голову в знак благодарности. Они оба посмотрели на Никиту, ожидая его решения. Он медлил.
– Я не для того последовал за тобой, чтобы оставаться в стороне в самую жаркую минуту.
С этими словами он положил свой арбалет рядом с мечами. Посмотрел на Дмитрия и сказал:
– Только не думай, что я иду ради тебя. Я помогаю в первую очередь Лине, помощь тебе у меня на последнем месте.
– Я так и понял! – хмыкнул Дмитрий.
За проведённое здесь время их неприязнь переросла в соперничество.
– Я должен вас предупредить: регуры не знают пощады, от них нельзя защититься. После того, как они попадут в вас, вы умерли, хотя и дышите. Вас никто не вылечит.
– Ты не отговаривай, а то я заберу свой арбалет! – притворяясь испуганным, проговорил Никита.
Дмитрий улыбнулся, на душе у него стало легче. Он радовался, что Лина и Никита будут сражаться с ним, хотя и не доверял им полностью.
– Нам нельзя терять время, нужно отправляться в путь. – Дмитрий поднялся.
– Может, сначала перекусим? Я есть хочу, причём очень сильно. – Никита приподнял руку, в которой до сих пор держал утку.
Дмитрий укоризненно посмотрел на Никиту:
– У тебя одна извилина, и та отвечает за пищевод! Ты – обыватель, думающий в первую очередь о своём желудке.
Никита покраснел. Он сжал кулаки и, еле сдерживая гнев, сказал:
– Прекрати упрекать меня в том, что я человек! Если я не обладаю твоими способностями, это не значит, что я никто! «Человек» – звучит гордо, но кто ты? Ты обвиняешь меня в эгоизме, но это для тебя, а не для меня, другие люди ничего не значат. Ты даже не подумал о том, что нам нужно набраться сил перед дорогой. Кто знает, когда мы в следующий раз поедим. Ты делаешь вид, что торопишься на помощь своему народу, на самом деле ты печёшься о своём имени! Оно будет у всех на устах, когда ты, весь такой храбрый и красивый, примчишься спасать южные земли. Ты и с нами пошёл только ради себя. Как будет замечательно, если Меркут убьёт Лину. Тогда ты сможешь сразиться с ним, и о тебе сложат легенды как о самом исключительном человеке в этом мире. Хотя нет, не о человеке, а о существе. Ты ведь не любишь людей за их ничтожество и никчёмность, за их немощь по сравнению с тобой и другими, подобными тебе! Так как тебя называть? Принц? Недочеловек? Существо? А?
Никита на одном дыхании проговорил свою речь. Закончив, он прерывисто задышал. Он давно хотел высказать Дмитрию всё, что думает о нём. Когда Орланд называл его «человеком», Никита терпел, признавая тем самым, что старик духовно выше его и намного сильнее.
Дмитрий ошарашенно смотрел на Никиту, он никак не ожидал от него такой реакции. Он с неприязнью относился и к Лине, и к её другу, но это было в начале пути. Да, тогда его раздражало их присутствие, их дружба. Это чувство у него возникло с первой минуты их встречи, но Меркут разжёг его. Как он мог вызвать на бой не его, а Лину, эту непонятно откуда появившуюся девчонку? Она не сравнится с ним по силе, она слабая и совершенно не умеет управлять собой. А как глупа её дружба с человеком, неровней ей ни по положению (она – дочь Защитницы, а он – просто-напросто человек), ни даже по силе: она обладает триединой силой, а он с трудом научился стрелять из лука. Но ведь Лина совершенно не замечает разницы между ними, она не понимает, что не должна с ним общаться. А Никитино неуважение к королю и к сыновьям Всеволода чего стоит! Да за это могли бы и повесить! Но ведь он пришёл с Защитницей. Хотя она только наполовину такова, но факт остаётся фактом, она – дочь Стефании, которая в своё время могла бы занять место Альвиды. Это спасло Никиту, хотя он и не знает об этом. Он всё время думает, что ровня им – Дмитрию и Лине.
– Да как ты смеешь говорить так со мной! Я обладаю силой, которая уже ставит меня выше тебя и подобных тебе. Ты говоришь, что я не забочусь ни о ком, кроме себя, а сам! Сам ты о ком заботишься? О себе, о себе и ещё раз о себе. Пока ты будешь набивать себе желудок, многие погибнут, ожидая помощи. Ты об этом не подумал? – Дмитрий уже не говорил, а кричал, яростно доказывая свою правоту.
– Подумал, только голодный я им не смогу помочь, потому что умру, ещё не дойдя до них! – Никита также перешёл на крик.
– Ты себя-то слышишь? О чём ты вообще говоришь? Меня обвиняешь в любви к себе, а сам только и думаешь, как бы удовлетворить свои потребности! – в бешенстве проговорил Дмитрий.
– Я и не отрицаю этого, но, по крайней мере, я одно целое с народом, которого ты так рвёшься спасать!
Дмитрий набрал воздуха, чтобы ответить Никите, но Лина вмешалась. Ей надоело слушать их ссору. Тем более она считала, что оба в некоторой степени правы.
