Нарон прикусил нижнюю губу, отчего его лицо стало ещё жёстче. Он резко повернул налево и пошёл, не дожидаясь остальных. Они шли по ещё одной узкой улице, их окружали такие же дома, но всё было не так. Старушка на лавочке возле дома гладила рядом с собой воздух, кошка возле её ног мыла переднюю лапу, ребенок сидел на крыше с высунутым языком. На этой улице была жизнь, но своя – тихая и нелепая.
– Эта улица полностью поражена. Мы её не трогаем. Все они живут своей однотонной жизнью. Но, наверное, они счастливы. – Нарон шёл быстрым шагом, пытаясь как можно скорее пройти эту улицу. Остальные еле за ним поспевали.
Миновав улицу, Нарон убавил шаг, позволив своим спутникам догнать его.
– Не могу себе представить, как пятьдесят или более тысяч людей застынут, перестанут жить, – ошеломлённый увиденным, проговорил Никита.
– Страшное зрелище! – только и смогла выговорить Лина. Она не могла выразить те чувства, которые переполняли её. Человек жив и в то же время умер. Жестоко доводить людей до такого состояния. В ней кипела ненависть к Дармону. Раньше она думала, что как только освободит Бориса, то, ни минуты не задерживаясь, вернётся домой. Но сейчас к ней пришло понимание того, что она бежит от проблемы, частично её решив. Да, Борис будет свободен, но где гарантия, что завтра или через месяц Дармон снова его не захватит? Чтобы жить спокойно, нужно было уничтожить полувампира.
– Вот мы и пришли! – Нарон остановился и добавил: – Это мой дом!
Домом был назван замок, ничем не уступавший замку короля Всеволода. Ни одно дерево не окружало его, он стоял на голых камнях, что придавало ему дополнительную мощь. Ворота охраняли два стражника, облачённые в доспехи и с секирами в руках. Величие замка показывало, насколько велик его хозяин.
– Кажется, у твоего отца появился конкурент, – шёпотом проговорил Никита. Он не умел разговаривать мыслями и залезать в чужую голову, но научился разговаривать так, чтобы его мог услышать только тот, кому слова и были предназначены.
Дмитрий не ответил. Он и сам догадывался, что Нарон претендует на то, чтобы быть на одном уровне с королём.
Внутри замок был точной копией замка Всеволода: такая же лестница, такой же ковёр, такой же камин. Всё как у короля. Только над камином было пусто. Нарон, заметив, куда смотрит Дмитрий, сказал:
– Портрет короля Всеволода отдан на реставрацию.
– Что же с ним произошло? – не глядя на Нарона, спросил Дмитрий.
– Несчастный случай! – уклончиво ответил военачальник крепости. – Но не будем об этом, давайте пройдём в столовую.
Нарон направился к двери, гости покорно последовали за ним. Всем своим видом он показывал, что является хозяином положения и не намерен уступать своё место никому. Это относилось и к королю, и к сыну короля.
Комната за дверью оказалась столовой, большой и светлой. Посередине стоял стол на сотню персон, покрытый белой скатертью. Слуги расторопно приносили блюда и ставили их на стол. Нарон сел во главе стола, жестом приглашая своих гостей присоединиться к нему. Никита сел по левую руку, рядом с ним Лина, а Дмитрий по правую. Во время еды Нарон в основном обращался к Никите или Лине, уделяя Дмитрию минимум внимания. Игнорирование его персоны задевало сына короля, но он сдерживал обиду. Нарону только на руку, если Дмитрий взбесится и, наплевав на все приличия, оскорбит хозяина. Сын короля подавлял в себе злость изо всех сил. Нарон самозабвенно расхваливал доверенную ему крепость, рассказывал, как он поднял её на уровень самой несокрушимой, придумал хитрость с туманом! Никита и Лина слушали, кивая в знак согласия. Нарону не нужно было их участие в беседе, ему требовались слушатели, не перебивающие его. В разгар трапезы вошёл один из тех, кто был с Нароном, когда он явился за Линой и её спутниками. Он подошёл к своему командиру, тихо сказал ему что-то и удалился.
– Ваши кони благополучно спущены вниз. Они стоят в конюшне.
– Благодарю вас, – сказал Дмитрий.
– Зачем конюшня, если нет коней? – спросил Никита.
Нарон ухмыльнулся:
– Я не говорил, что коней у меня нет. Я сказал, что от них нет толку в бою! А у меня самые быстрые и красивые кони во всём Зельгерене, не хуже, чем в королевских конюшнях. – Не дав никому вставить ни слова, Нарон поднялся из-за стола. – Теперь извините, у меня свои дела. Вас проводят в ваши комнаты.
Нарон вышел, следом за ним ушли и слуги, предоставив гостей самим себе.
– Нет, ну вы видели? Всё в точности, как в замке моего отца! – голосом, полным возмущения, проговорил Дмитрий.
Никита устало потянулся и сквозь зевок проговорил:
– Он, можно сказать, своими руками превратил эту крепость в непобедимую.
– Ну конечно! Эта крепость уже была такой и до него. Даже туман не он придумал. Всё враньё.
– Тогда он метит на место твоего отца, – спокойно сказал Никита.
Дмитрий посмотрел на Никиту, в его взгляде читалось, что он думает так же, и возмущённо продолжил:
– Все победы крепости он приписал на свой счёт! Заставил свой народ забыть, кто истинный правитель Зельгерена! Он… да он… – Дмитрий, не найдя слов, в замешательстве уставился на Никиту и Лину.
