«Рыбьи глаза» уставились на меня так, словно я прямо в храме жестоко расчленила десяток невинных людей, развесив их после этого по стенам. В рваном платье, юбка которого сбоку укоротилась до, очевидно, непозволительной длины чуть выше колена, с мечом в руках, с разбитым главным залом за спиной, я шла, чувствуя разливающееся в душе блаженство, которое наверняка отражалось на моем лице.
— Да как ты посмела!... — Я медленно перехватила меч левой рукой, устроив его тем же образом на левом плече, и подняла правую ладонь перед собой. Верховный жрец замолчал, словно бы его голос обрубило острейшим лезвием.
— Светозарная выбрала меня защитницей веры.
По мере того, как я подходила ближе, глаза всех остальных жрецов, столпившихся на крыльце, становились все больше. Они отходили, пропуская меня, а я шла к ожидающим меня внизу крыльца людям.
— Она услышала меня! — я, встав по центру крыльца, подняла ладонь, распрямив руку полностью, и знак на моей руке вспыхнул белым огнем, разгоняя вечерние сумерки. — Она услышала НАС!
Люди взревели, подкидывая головные уборы в воздух, и я несколько мгновений наслаждалась этим ликованием, а затем опустила ладонь, и людской гул быстро стих.
— Я прошу вас об одной вещи — разнесите эту новость по всем уголкам нашего королевства. И отпразднуйте тот день, когда Светозарная вернулась к нам и встала за нашими спинами!
В этот раз радостный гул раздался и из-за моей спины, впрочем, он быстро утих, и я, не оборачиваясь, знала причину.
«Ну, что поделать, мой рыбоглазый друг. Твое единоличное правление в этом религиозном болотце окончено, придется или пододвинуться, или приспособиться к новым условиям».
За моей спиной произошло некоторое шевеление, и рядом по правую руку от меня появились вышитые жемчугом одеяния, скрывающие тощее тело Верховного жреца.
— Это великая честь, стать защитником веры, Ваше Высочество, надеюсь, Вы осознаете это.
— О, да. Мы со Светозарной провели почти целые сутки в беседе об этом. Как она сказала, теперь мы практически сестры, и это действительно большая честь и большая ответственность, — я улыбалась людскому морю перед храмом, не поворачивая головы к жрецу.
Жрец, промолчав, лишь вкрадчиво поинтересовался у меня, что я собираюсь делать дальше.
— Я? Я — защитница веры, но я также — принцесса. Королевством правит мой отец, за религиозную же часть все это время отвечали Вы. Я думаю, что мы придем к общему соглашению, в конце концов, это наш общий дом и мы все будем радеть за его благосостояние, верно? — Краем глаза я увидела, как дрогнули уголки губ мужчины, он явно был доволен услышанным.
— Истинно так, Ваше Высочество. Я не сомневался в Вашем благоразумии, ведь Вы были так далеки от веры все это время, что начни Вы вмешиваться...
— Я начну, — оборвала я его речь, обернувшись наконец на него и смотря ему в глаза. Меч, покоящийся на плече, и тепло божественного знака на ладони придавали мне уверенности и спокойствия. — Я непременно начну, но я не собираюсь играть против Вас, если Вы поддержите моего отца и наше королевство.
— Вы хотите ввергнуть нас в пучину войны? — жрец мастерски сохранял дружелюбное выражение лица, и со стороны наверняка казалось, что мы общаемся как лучшие друзья.
— Нет, как я уже сказала до этого. Но теперь я — защитница веры. И, как Вы понимаете, я не собираюсь эту веру менять. А Ариман может слегка... не одобрить такое развитие событий.
Жрец глубоко задумался, и я его хорошо понимала. С одной стороны, таким образом я говорила ему почти прямым текстом, что свадьба под угрозой, а значит — война все же может случиться. С другой стороны, лично я в этом как бы не была виновата, а осуждать решения Светозарной... Видимо, подобная вольность позволительна лишь мне. И то, я больше не чувствовала в себе такой смелости.
— Мы вместе попробуем решить эту проблему во благо нашего королевства.
Я мысленно облегченно вздохнула, нарисовав на лице самую счастливую улыбку, на какую была способна. Это не было победой, но было шатким перемирием, а мне сейчас большего и не требовалось. Я получила то чудо, которое могло бы прижать обнаглевших вассалов к ногтю и обеспечить в стране какое-никакое, а единство.
С высоты крыльца я увидела, что со стороны дворца приближаются всадники, и мне вовсе не нужно было гадать, кто ехал во главе колонны. Золото короны сверкнуло в лучах уходящего солнца, люди расступились, пропуская гвардейцев и отца, тот, спрыгнув с коня, в пару быстрых шагов оказался возле меня.
— Ваше Величество, — я опустила голову, чуть сгибаясь в реверансе, и, уже поднимаясь, покосилась на все еще стоящего рядом жреца. Тот, учтиво поклонившись королю, верно истолковал мой взгляд и ретировался — у него было много работы, как-никак, жабомордый знатно повеселился в молельном зале.
— Все хорошо, пап, — опередила я вопрос Рудольфа, и он, пристально вглядевшись мне в лицо, крепко обнял меня — буквально на пару секунд, положенных по статусу королевской особе.
— Мы видели вспышки света из окон храма. Магистр сказал, что Светозарная снизошла до разговора, но я и подумать не мог...
