Я трепетала, чувствуя, как слова божества проникают в мой разум, заползают в самые темные глубины моей души. Я всегда этого хотела: славы, могущества, уважения. Хотела, чтобы люди здоровались со мной первыми, чтобы мое словно весило достаточно для влияния на жизни других людей. Хотела получить все то, что могло бы устроить мою жизнь и жизнь мамы лучше, чем у всех.
«Мама...» — ее образ вдруг всплыл поверх всех других, и я почувствовала укол стыда, лишь на мгновение, но его хватило, чтобы божество, держащее меня за лицо, уловило это изменение.
— Мама... она осталась там, в твоем родном мире. Бедная старая женщина, чья дочь вдруг резко изменилась. Интересно, настоящая Эвелин будет так же благосклонна к твоей старушке-матери, как ты была благосклонна к ее отцу?
— Так она — там, в моем теле? — эта новость меня обрадовала. Пусть лучше будет так, чем мое бездыханное тело, похороненное рядом с отцом.
Светозарная кивнула, отпустила мой подбородок, освобождая меня из-под власти своих сил, и скучающим взглядом обвела свой храм.
— Итак, значит, всего того, что я тебе пообещала, мало за убийство дракона. Ну что ж... Я смогу провести твою мать в этот мир. Омолодить. Наверное,
Я не сводила взгляда с божества, чувствуя щемящую боль в груди, а потом — медленно кивнула.
— Я согласна. Я сделаю это. — Богиня довольно улыбнулась, но я не остановилась: — Предлагаю скрепить наши договоренности клятвой. Ты, Светозарная, поклянешься именами всех божеств, кроме дракона, в том, что сделаешь то, что пообещала мне. Я поклянусь твоим именем, что сделаю то, что ты с меня требуешь — убью бога-дракона или умру сама, выполняя это.
Божество прищурилось, пристально глядя на меня, хмыкнуло, скривило губы недовольно, но кивнуло.
— Ладно.
«Она хотела меня обмануть!»
— Да, хотела. Но ты все же додумалась до очевидного решения этого вопроса, молодец. Значит, и богу-дракону будет не так легко тебя обдурить.
Я зло зашипела, и Светозарная насмешливо цокнула.
— Ну-ну, успокойся. Ни к чему делать такое лицо, в конце концов, после клятвы мы станем друг другу почти что сестрами, — зубастая улыбка снова нарисовалась на лице божества, и она протянула мне правую руку. — Будет не больно.
Вздохнув, я протянула Светозарной свою ладонь, а в следующий момент поняла, что в этом мире у меня нет хуже врага, чем моя собственная покровительница. Больно не было. Была агония. Мое тело словно бы разбирали на мельчайшие частички и собирали заново, лучше и прочнее. И где-то на краю сознания я понимала, что этот процесс почему-то идет медленнее, чем планировало божество. Наконец все это закончилось, и я снова лежала на каменном полу храма. Таком удобном, прохладном, нежном,
— Мы заключили договор, Эвелин, — голос божества, внезапно, звучал устало и болезненно. — Отныне ты — моя защитница веры. Твоя рука — моя рука, твой меч — мой меч. Ты — мой голос, выше голоса всякого жреца. Дарую тебе свое благословение и свои силы: все, что ты сможешь вместить и освоить.
Знак на моей руке засветился, мягко, нежно, испуская приятное тепло.
Богиня выпрямилась, оставив в поле видимости только свои ноги до колен, так как я все еще не могла пошевелить ничем, кроме глаз, даже моргать мне было тяжело.
— Не бойся, это скоро пройдет. Твое тело привыкает к новым силам. Оказывается, что у тебя уже был один дар, но, думаю, с Орлицей я разберусь сама. Будем считать это твоим маленьким бонусом от родни по материнской линии.
Женские ноги ушли из поля зрения, но я чувствовала, что божество еще рядом.
— Зови меня, если почувствуешь крайнюю нужду, но особо не увлекайся. До прибытия Аримана ты предоставлена сама себе. Решай свои проблемы своими силами, я хочу видеть, что не ошиблась в тебе, Заноза.
Еле слышное гудение и словно бы посвежевший воздух известили меня о том, что моя покровительница ушла. Я прикрыла глаза, наслаждаясь прохладой камня, что остужал мою разгоряченную голову, и очнулась только тогда, когда услышала тяжелый скрежет каменных дверей.
Встав, я обнаружила, что чувствую себя так, словно бы не лежала больше двенадцати часов на холодном камне, а посетила спа, массажиста и отдохнула в удобнейшей кровати. Тело все еще плохо подчинялось мне, двигалось медленнее и плавнее, чем я хотела, и это напоминало мне попытки заново научиться двигаться, впрочем, может, так и было на самом деле. Подобрав с каменного пола оставленный мне меч, я сжала его теплую, чуть шершавую рукоять и, водрузив по примеру Светозарной его на плечо, неторопливо пошла навстречу открывающимся дверям храма.
