— Поздно для чего? — я снова посмотрела на него, не понимая, как в этом человеке что-то могло меня очаровать еще мгновение назад. Словно бы наваждение какое-то. Нет, его голос и впрямь красив, и он все еще напоминал камышового кота, но… что-то исчезло. А самое важное, что он так и не ответил ни на один мой вопрос прямо. Манера общения аристократов? Или он делал это по какой-то своей причине?
— Для вас, Эвелин. Для вас поздно. Как бы вы не храбрились, вам уже ничего не изменить.
«О, старый облезлый кошак, я еще найду чем тебя удивить, поверь мне!»
— Несомненно обсужу вашу позицию со Светозарной при нашей следующей встрече, — я улыбнулась самой естественной улыбкой, на какую была способна. Зрачки герцога резко сузились, ресницы задрожали — будто старый интриган что-то почуял, что-то, что его напугало, но смог быстро справиться со своими чувствами. Спина мужчины чуть согнулась в поклоне.
— Позвольте покинуть вас, Ваше Высочество.
— Вы узнали все, что хотели?
— Более чем.
— В таком случае, вы свободны. Ах, нет, — я, словно бы вспомнив в последний момент, подняла правую руку вверх и, накрутив на палец выбивающийся из прически локон, чуть склонила голову к левому плечу, — как поживает мой… м-м-м… несостоявшийся жених?
Герцог улыбнулся и, видят все боги этого мира, за этой улыбкой стоял оскал не хуже чем у моей покровительницы.
— Фалькон скоро женится, Ваше Высочество.
— Какая чудная новость! — этой новости я действительно была рада — чем меньше моих женихов в мире вообще и возле меня в частности, тем лучше для меня же. А вот Эверард, видимо, расценил мои слова по-своему, чуть напрягшись и не сводя с меня темного взгляда. — Теперь вы правда свободны, герцог. Благодарю вас за эту беседу, она оказалась весьма познавательной.
Я улыбалась в спину герцогу, пока он не скрылся в конце коридора за поворотом, а затем, медленно выдохнув, едва заметно пошевелила плечами, разминая напряженную спину. Очевидно, что мой собеседник так и не сказал всего, что планировал, а мои слова станут темой для его размышлений на долгое время. Впрочем, вся наша небольшая прогулка и разговор оставались для меня большим вопросом. Казалось, что герцог привел меня сюда не только для того, чтобы поговорить без лишних ушей. Ему что-то нужно было, но я так и не смогла понять, получил ли он, что хотел.
Спускаясь по лестнице, ведущей на первый этаж, к тронному залу, я все еще прокручивала в голове диалог с герцогом Оташским, когда увидела идущего мне навстречу с другой стороны короля. Он, облаченный в маску наподобие моей, только черненую, разговаривал с идущим по левую руку от него мужчиной, в богато украшенной броне, похожей на ту, что носили стражники замка. Заметив меня, король махнул рукой, прерывая разговор, и мужчина, коротко поклонившись, остановился, а потом и вовсе развернулся к стоящим на посту стражникам, что-то им говоря. Возможно, это и был тот самый барон Эддрик, начальник дворцовой стражи? Надо бы спросить у Рудольфа.
— Вижу, Мира не утратила своего таланта. — Я без промедления воспользовалась поданной мне ладонью и кивнула.
— Мужчина, с которым ты разговаривал?..
— Барон Эддрик, начальник нашей стражи. Доложил, что те двое уже покинули замок. Ну что, пойдем, представим высшему свету новую защитницу веры? — в голосе короля слышалось веселье. Конечно, ему-то все происходящее было привычно, чего я о себе не могла сказать.
— Да, — коротко кивнув, я на мгновение прикусила губу, чтобы тут же отпустить ее и чуть приподнять голову, делая глубокий вдох.
Рудольф кивнул стоящему у дверей мажордому, тот, трижды ударив об пол внушающим уважение посохом, громким, поставленным голосом сообщил в зал:
— Его Величество Король Андарии, князь Латисский, сюзерен Васконии, Гаэтии, Оташа, Маривии, Амалии и Фираля, друг Вольных Степей, Рудольф Четвертый Справедливый! Ее Высочество принцесса Андарии, герцогиня Латисская, Карающий меч и глас Светозарной, Эвелин Добродетельная!
Король хранил невозмутимое лицо, бросив лишь один короткий взгляд на меня и сжав на мгновение мои пальцы, намекая, что выражение лица принцессе стоит сменить.
Я старательно убрала с лица идиотскую ухмылку и попыталась принять максимально добродетельный вид, мысленно хихикая. Добродетельная. Я. Всю жизнь эгоистка эгоисткой, поперек голов лезущая, что на учебе, что на работе. Рубля никому не пожертвовавшая, ни в одно божество не верившая. Вот что делает правильно выстроенный имидж! Я ни секунды не сомневалась, что мое новоявленное прозвище появилось стараниями Миры в том числе. Наверняка уже вся округа знала, что принцесса взяла со двора немую сироту, пригрела, приодела и учиться отправила. Не удивлюсь, если моя личная служанка даже нашептала кому-то про то, что я не против открыть приют для сирот. Ну, а вкупе с моим амплуа «спустившейся к народу» и «избранной богиней» прозвище не заставило себя долго ждать. Отлично! Собственно, а не этого ли я добивалась?
