— А вчера я делала... что? — мне было даже страшно задавать этот вопрос. Может быть, они что-то в вино добавляют? Я так не гуляла со времен студенческой молодости, но там-то все как раз понятно — яблочные «три топора», пара «дошираков» на всех и гуляй, рванина, от рубля и выше.
— И это не помните? Ох, может быть, мне позвать магистра Фарраля, вы точно хорошо себя чувствуете? — Мира обеспокоенно вгляделась в мое лицо, но я отрицательно помотала головой. Мне тут еще чародея не хватало, еще заподозрит что, так проблем не оберешься. При всем своем желании узнать об этом мире как можно больше, Фарраль представлял для меня опасность первого уровня — чародей был близок к семье, обладал неустановленным для меня потенциалом, и мне меньше всего хотелось, чтобы такой полезный человек вдруг начал играть против меня.
— Я просто действительно много выпила, и многие воспоминания вчерашнего вечера для меня как в тумане...
«Да и сама я словно ежик в тумане... Ежик? Причем тут ежик?... Лошадка-а-а?..» — казалось бы бессвязная ассоциация, пронесшаяся в моей голове, внезапно пролила свет на события прошедшего вечера, а прозвучавшие следом слова Миры смогли полностью восстановить несколько фрагментов вчерашних событий.
В голове поплыло неторопливое слайд-шоу.
Вот я стою в окружении каких-то молодых дам, и мы общаемся, кажется, как раз про местную моду. Ни черта не помню, но, кажется, диалог был весьма оживленным и интересным всем участникам. Смена слайда: мужчина, лет тридцати пяти, не красавец, с «безвольным» подбородком, но не лишенный некоторого обаяния, весьма с жаром повествует о своей поездке к Вольному народу. Смена слайда, и я с тем же жаром доказываю ему, что посадка в седле «по-женски» исчерпала себя еще на моменте идеи, и чтоб объездить коня, нужна не сильная мужская рука, а мозги. Смена слайда: конюшня, два прекрасных жеребца под сбруей стоят у открытых ворот замка. Фрей предлагает мне дружеское пари — сделать круг, до города и обратно к воротам, показать мастерство наездницы. В его устах это звучит почти пошло, но, кажется, я на тот момент об этом мало задумывалась. Смена слайда: я пришла второй, отстав от Фрея на целый корпус, но мне рукоплещут, а граф помогает спуститься в этом безумно красивом и безумно неудобном платье с седла. Слова признания моей правоты, тост в честь Эвелин Смелой.
«Скоро моими титулами можно будет вышивать замковые гобелены, используя их вместо краевого узора».
— ... и я очень переживаю за вас. Конечно, я не в праве вас осуждать, но спасет ли Пресветлая и Всевидящая вас от падения с коня на полном скаку?
«Это она так Светозарную величает? Ах, ну да, я же читала. У нее там список титулов раза в четыре длиннее моего, ну ей-то по статусу положено».
— Я понимаю, Мира. С моей стороны это было очень безответственно, я признаю. Что-то... что-то не рассчитала я вчера, я себя так странно чувствую после этого, — я кивнула на правую ладонь, намекая на благословение божества, и служанка отвела взгляд.
— Говорят, что божественная сила опьяняет. Я... вы знаете, Ваше Высочество, что богиня не даровала мне дочь, как бы я не просила, но я бы не пожелала ей такой участи, будь она у меня, — она вздохнула, поднимая на меня глаза. — Простите меня, госпожа, я — старая женщина и лезу в те вещи, что мне недоступны.
— Мира, я получила власть, которая и не снилась моему отцу, разве можно об этом сожалеть? Я могу изменить все, что было неподвластно нам до этого момента! — Я улыбнулась служанке и, протянув к ней руку, сжала ее сухую, чуть шершавую ладонь, чувствуя какой-то непонятный, чуть нервирующий зуд в глубине души.
— А какой ценой? — она подняла на меня печальные глаза, и я замерла. Она точно не могла знать о нашем договоре с божеством, но что же тогда она имела ввиду?
— Какой? — мои губы прошептали это сами по себе, а я не отводила взгляда от лица сидящей рядом со мной. Внезапно со стороны стены раздалась возня, мы обе повернули голову и увидели Марию, которая, кажется, просто заснула под непонятные взрослые разговоры и сползла по стенке на кровать. Отпустив руку служанки, я отвела взгляд. Кажется, ребенок должен был быть хотя бы на какую-то часть моей заботой, но все легло на плечи Миры. Ей хлопоты, а мне — слава? Обмен не очень равноценный, но...
