Пообещав себе заняться воспитанием девочки самостоятельно, после возвращения из мятежного герцогства, я снова откинулась спиной на подушку, прикрывая глаза. Я старалась даже мысли не допускать о том, что я могу не вернуться, по крайней мере, эти размышления не всплывали на поверхность так явно. В погоне за способом, что позволит мне решить поставленные перед собой задачи, я вдруг оказалась вовлечена в то, во что ни один разумный, обычный человек из моего родного мира не влез бы. В войну. Сейчас, лежа в кровати, на мягкой перине, слыша, как Мира легкими шагами перемещается по комнате, что-то убирая, открывая шкафы и проветривая помещение, я вдруг осознала, что ведь совсем не готова к тому, что меня там ждет. Но пути назад у меня не было. «Что же, раз решила, то пойду до конца! В конце концов, смерть не может быть страшнее рабства, да и ей надо до меня еще добраться, этой старухе с косой. Я буду не одна».
На одеяло, поверх моих ног, легло платье, я открыла глаза и поняла, что пора покидать уютную постель.
Пока Мира собирала меня для выхода из покоев, я наблюдала за тем, как проснувшаяся от дремы девчушка снова взялась за вязание. Мария уже не казалась той тенью, испуганной мышкой, что я видела во дворе, но что-то в ее глазах, в иногда излишне осторожных или, наоборот, резких движениях, царапало мой взгляд. И заставляло чувствовать себя виноватой перед ней в чем-то, но я не могла в толк взять, почему.
Закончив с моим туалетом, первая претендентка на орден «Стальные нервы и золотые руки» поправила мне чуть подвернувшуюся нижнюю юбку, разгладила складки не длинного шлейфа платья и присела в реверансе.
Мой взгляд скользнул по своему отражению в зеркале, а потом я, чуть повернув голову, посмотрела на все так же лежащий на моем столе клинок, полученный из рук божества.
— Мира, а бронник не появлялся? — ответом мне была быстрая полуулыбка и чуть лукавый взгляд, тут же спрятанный под ресницами.
— Появлялся, госпожа, а как же. Мы все обсудили, и над заказом для вас трудится сразу четыре мастерских, все будет готово уже завтра, и утром будет финальная примерка.
Я кивнула, заинтригованная поведением своей личной служанки, но расспрашивать не стала — что я успела понять про Миру, так это то, что если б мне, по ее мнению, нужно было что-то знать, то она бы сразу мне рассказала, а так, видимо, сюрприз какой-то готовит. Не буду портить его своими расспросами.
Взгляд упал на лежащие на моем столе рядом с мечом гроссбухи и исписанные листы. Учитывая вчерашний разговор с Рудольфом и договоренности с Марьям, следовало показать результат моих изысканий королю как можно скорее. И чем плох сегодняшний день?
— Мария, мне нужна твоя помощь. Возьми вот эти две книги, а я возьму остальное. Поможешь донести до кабинета короля? — отложив вязание, будущая фрейлина кивнула и взяла две верхние книги, самые тонкие, а я, уложив стопку исписанных мною листов под обложку одного из гроссбухов, подхватила оставшиеся три.
Мира открыла нам дверь и вышла следом, направляясь по каким-то своим делам, а мы с Марией отправились к кабинету Рудольфа. Я чувствовала себя уже достаточно уверенно, чтобы рассуждать об экономике и расчетах — отвар, который изготовил магистр Фарраль, был поистине чудотворным.
Идя по крылу, в котором располагались мои покои, я дважды натолкнулась на вчерашних собутыльников, и надо сказать, что большим облегчением для меня стали дружелюбные, а местами даже восхищенные, взгляды. Мы вежливо расшаркивались, и мне освобождали дорогу, желая доброго утра и надеясь продолжить общение за обедом. Перед самым кабинетом короля я краем глаза заметила уже знакомый мне силуэт и, мысленно скривившись, изобразила на лице вежливую улыбку.
— Ваше Высочество, — Элиас Оташский, повернувшись ко мне от портретов, окинул меня коротким взглядом и поклонился, как того требовал этикет.
— Ваше Сиятельство, — я коротко кивнула, приветствуя графа, и уже было отвернулась, чтобы продолжить свой путь, как он, переведя взгляд на стоящую чуть позади меня Марию, нахмурился и непонимающе покосился на меня.
— Осмелюсь спросить, но это — та девочка, приблуда со двора?
Я вынужденно посмотрела на графа снова. Настроение у меня стремительно портилось. Нет, я, конечно, была в какой-то мере ему благодарна за его рыцарские порывы, выразившиеся в транспортировке моего безвольного тела (и седла!) до моих покоев, но внимание к Марие, тем более в ключе «приблуды», меня порядочно злило.
— Мария — сирота. И с недавнего времени — моя подопечная и полноправный житель этого замка, — я с вызовом уставилась в его серые глаза, ожидая реакции.
— Вы решили вырастить себе служанку, как из безродного щенка выращивают сторожевую собаку? — этот хмырь саркастично заломил бровь и кивнул, словно бы одобряя то, что он сам сейчас придумал.
