— Я решила, что сироте нужны крыша над головой, образование и будущее. — Я едва не зашипела от злости, чувствуя, как все мои мало-мальски доброжелательные настроения касательно этого человека только что улетучились. — Подрастет — станет придворной дамой, получит титул и наследство. Смотрите, граф, как бы вашему сыну не пришлось еще в очереди стоять за ее рукой! — Я, игнорируя всяческие представления об этикете, резко отвернулась от младшего графа Оташского и пошла в сторону кабинета, спиной ощущая его тяжелый, пристальный взгляд.
«Выискался тут, знаток собак! Засранец породистый, корчит тут из себя черт знает что! Аристократишка несчастный...Стоп, — я чуть замедлила шаг, потом и вовсе остановилась, ожидая, пока новые стражники у кабинета откроют передо мной двери. — Мира говорила, что про сыновей Эверарда ходят слухи, будто один из них — бастард. Но как раз Фалько-то на отца похож, а вот Элиас — совсем нет, а он еще и младший. Может быть, он потому и ведет себя подобным образом, что знает о себе правду, и в стараниях „соответствовать“ аристократическому семейству перегибает палку?» — усмехнувшись своим мыслям, я, в сопровождении своей подопечной, зашла в кабинет, чтобы попасть под перекрестье взглядов.
В кабинете Рудольфа оказалось на удивление много народу, но теперь мне хотя бы было понятно, почему Элиас ошивался рядом — герцог Оташский, в компании Фалько, что ощутимо дернулся, стоило мне бросить на него взгляд, здесь тоже присутствовал. А помимо него — Марьям, невозмутимо дымящая изящной трубкой с длинным мундштуком, и собранные и настороженные герцоги Михаил и Вимон. Граф Маривский отсутствовал, а жаль, мы с ним, судя по всему, весьма неплохо поладили.
Марьям улыбнулась мне и присела в неглубоком реверансе, с интересом взглянув на Марию. Мужчины коротко поклонились, бросив взгляды разной степени недоумения на мою спутницу.
— Мария, положи книги на стол и вернись к Мире, хорошо?
Девочка послушно подошла к королевскому столу, сгрузила на него гроссбухи, наткнувшись на заинтересованный взгляд короля, быстренько ретировалась за мою спину, к дверям, и, сделав торопливый реверанс, выскочила из кабинета. Я, молча поместив свою ношу на положенные девочкой книги, выразительно постучала по ним пальцем, смотря на отца, но тот отрицательно качнул головой. Обернувшись, я посмотрела на всех собравшихся по очереди.
— Надеюсь, собрание не из-за того, что мой неудавшийся жених вчера чуть не предался разврату на моих глазах с нашей служанкой? Если так, то я прошу прощения — отвешивать оплеуху мужчине, что утром убеждал меня в своей любви, а вечером полез под юбку к прислуге, было явно недостойным... для меня, — я не удержалась от ядовитого высказывания, понимая, что фразу все поймут правильно, и с удовольствием заметила, как Фалько дернулся во второй раз, глядя на меня одновременно испуганно и с ненавистью. Впрочем, как подсказывала моя «божественная» частичка, испуга в нем было явно больше, а вот его отец, напротив, даже позволил себе хмыкнуть, улыбнувшись на мое высказывание. Остальные герцоги хранили молчание. Рудольф за моей спиной едва слышно кашлянул, и я тут же посмотрела на короля.
— Косвенно — из-за этого, Эвелин. Служанку, с которой Фалько, кхм... решил предаться разврату, нашли мертвой на конюшне.
«Что?»
Я ошалело хлопала ресницами, пытаясь осмыслить услышанное, а когда осознала...
— Ты, что, поиметь не смог, так убить решил?! — развернувшись на пятках, я сделала полшага к Фалько, чувствуя закипающую в груди ярость и, одновременно с этим, тепло в правой ладони. Но Эверард тут же выступил перед сыном, смеряя меня холодным взглядом.
— Вообще-то, принцесса, мы пришли к королю, потому как обвиняем в убийстве вас.
— ...что? — я сама не узнала свой хриплый голос. — Что за бред! С чего бы мне убивать несчастную девушку?
— От ревности, конечно. Ваш план побега провалился, Фалько воззвал к вашему разуму...
«Ах ты лживый, драный сукин сын! Мой план провалился, к разуму ты моему воззвал!..»
— ...и умерьте свой пыл. Богиня выбрала вас защитницей веры не для того, чтобы вы ее силой пытались проворачивать свои грязные делишки. — Герцог Оташский презрительно вздернул верхнюю губу, а я, с трудом переведя дух, сжала ладонь в кулак и убрала руку за спину, чувствуя, как сухой жар от знака опаляет пальцы.
— Лжец, — я перевела взгляд на Фалько, вкладывая в него всю брезгливость, которую только ощущала к этому человеку.
Дверь кабинета открылась, и на пороге появился чуть запыхавшийся граф Фрей, а за ним внутрь скользнул Элиас. Мужчины разошлись в разные стороны, младший сын Эверарда с деланным безразличием прислонился спиной к книжному шкафу, а Марьям шепотом ввела Фрея в курс дела.
— Вы обвиняете моего сына во лжи? Тогда скажите нам, что вы делали...
— Эверард, ты заигрался, — король встал со своего места, опираясь сжатыми кулаками на столешницу и не сводя взгляда темных глаз с герцога. — Она моя дочь, принцесса этого королевства, и не тебе устраивать ей допрос.
