Я чинно обгладывала кроличью ножку, подставив под капающий с нее соус кусочек серого хлеба, завороженно наблюдая за тем, как Рудольф и Ольди водят пальцами по карте, сопровождая это своими комментариями. Как мне удалось понять, граф до этого проживал не в столице, а где-то за ее пределами, что мне казалось странным. При всем при этом он явно не оставлял свой пост — мельком упомянутые в разговоре даты прошедших военных сборов укрепили меня во мнении, что он занимал его отнюдь не формально, уделяя должное (по моему скромному мнению) внимание состоянию нашей немногочисленной армии.
— … таким образом, на сегодняшний момент мы можем выставить порядка двенадцати полных Копий, если не вытягивать завязанные в охране границы с Ульманом войска. К ним, я полагаю, точно присоединится четыре комтурии из Ордена Светозарной, может быть, даже пять, благодаря Ее Высочеству, — граф отвесил мне короткий поклон-кивок, и я, облизав губы от сливочного соуса, чуть приподняла бровь.
Если я что и помнила из своего реконструкторского прошлого, так это то, что в средние века основной структурной единицей в средневековом войске было рыцарское Копье — этакий личный отряд, который организовывался вокруг одного конкретного рыцаря. Эти Копья в разные времена нашей эпохи имели несколько разную численность, а тут я вообще понятия не имела, как строилось рыцарское Копье. Пассаж про комтурии — составные части военно-монашеского ордена — меня и вовсе смутил. Во-первых, тем, что их шло только какое-то количество из всех имеющихся (разве не весь Орден должен поддержать защитницу веры?), а во-вторых — а сколько их вообще, и накладывает ли их присоединение к армии на меня какие-то обязательства перед храмом? Надо ли мне принимать активное участие в религиозной жизни общества? Воспроизводить какие-то определенные ритуалы? Я, конечно, сказала на крыльце храма Верховному жрецу, что планирую так или иначе вмешиваться в религиозную жизнь Андарии, но от него пока никаких вестей не поступало, а мне было, мягко говоря, не до этого.
— Позвольте узнать, граф, сколько человек состоит обычно в рыцарском Копье? — я, вытерев пальцы о матерчатую салфетку, пригубила травяной отвар из теплой, чуть шершавой глиняной кружки. К вину я прикасаться все также не собиралась, чем вызывала легкую усмешку короля и непонимающие взгляды прислуги. Такими темпами слух пойдет, что принцесса поститься начала…
— Рыцарь, его оруженосец, кутилье^1, до трех конных лучников, два арбалетчика, один-два копейщика, — граф Ольди отвечал мне благосклонно, словно поощряя мой интерес к военной стезе, что меня одновременно и радовало и удивляло. Я, строго говоря, не обладала совершенно никакой информацией об этом человеке, и судя по всему, это было не столь важно, если это, конечно, не являлось очередной проверкой на «умственные способности» от моего разлюбезного отца-короля. А сам граф вел себя так, словно для него было в порядке вещей видеть Ее Высочество на военном совете и отвечать на ее вопросы. Подозреваю, что в лице главнокомандующего я столкнулась с выраженным в абсолют дворянским этикетом или, по-простому, — стальными нервами и умением держать себя.
— А могу я узнать, в чем причина такого, м-м-м, дробления Ордена? — я, отведя взгляд от графа, опустила его на карту, чуть приподнявшись, чтобы рассмотреть обозначения на ней. Как и ожидалось, она чуть отличалась от той карты, по которой Рудольф знакомил меня с географией Андарии. И если я правильно поняла, то башенки со знаком Светозарной и были обозначением располагающихся на территории Андарии комтурий. Их, как ожидалось, было семь.
— Фиральская комтурия, насколько мне известно, занята поддержкой простого народа на землях герцогства. Маривская в полном составе участвует в охране границ, — я наткнулась на пристальный взгляд графа, который замолк и, очевидно, ждал от меня каких-то выводов.
— А пятая, насчет которой вы, граф, не уверены, это Оташская комтурия? — я предположила очевидное, но граф внезапно покачал головой.
— Нет, Ваше Высочество, пятая комтурия, насчет которой я сомневаюсь, это столичная, Латисская. Ей руководит лично Верховный жрец, а он, до недавнего времени, был весьма осторожен в проявлении своей лояльности. Раньше я бы сказал, что он откажет нам в возможном присоединении к войску, выбрав нейтралитет, сейчас же, после вашего избрания, я просто сомневаюсь в его возможных решениях, — граф задумчиво посмотрел на карту, а я — на Рудольфа. Король, пару минут назад севший в свое кресло, массировал переносицу пальцами, искоса поглядывая на меня. Очевидно, что с жрецом нужно было поговорить и сделать это максимально осторожно — рыбоглазый деятель от мира религии явно захотел бы получить что-то взамен за лояльность. И чую, что претендовать он будет на жирненький кусок земли для храмового или, вернее, своего пользования. Что еще просить за помощь королю?
А теперь — главный вопрос дня.
— Я верно понимаю, что вы рассматриваете все это, — я прочертила над картой полукруг ладонью, — с точки зрения возможного противостояния Ариману?
