— Аж три экземпляра? И вы предлагаете мне, принцессе Андарии, подарить кому-то вещь, два экземпляра которой уже есть у кого-то другого? Тридцать три!
— Ох, Ваше Высочество, вы режете меня без ножа! Да, три экземпляра, но один был отдан как приданное для тогда еще принцессы Каталины, а второй покоится на дне Великой Бездны, вместе с пропавшим в ней кораблем Ургоша Завоевателя и всеми богатствами, что он вез из своего последнего набега. Пятьдесят золотых!
— Каталина отреклась от собственного сына, а Ургош погиб в Великой Бездне, и везде были эти наборы, может быть, они несут беды? Мне потребуется лично изучить его, перед тем, как дарить, на предмет проклятий, тридцать восемь золотых! — хорошо, что невзирая на активные торги, мы делали это достаточно тихо, а вид Альвина, стоящего у лавки торговца, и вовсе отпугивал желающих потереться рядом со мной, невольно подслушивая, о чем ведут речи две дамы.
— Я же артефактолог, если бы на предметах было проклятие — я бы обязательно знала об этом! Только из моей любви к вам, как к нашей защитнице и принцессе, я скажу — сорок пять!
— Сорок два, и вы всем можете рассказывать, что ваши товары одобрила принцесса Андарии. И я куплю у вас еще один подарок, — я прищурилась, готовая выслушивать новые аргументы и уже ожидая реплики про голодных детей на лавках, но торговка кивнула, расплываясь в улыбке, и поправила выбившуюся из-под меховой шапки прядь.
— Будь по-вашему, Ваше Высочество, я согласна с этой ценой.
Я улыбнулась в ответ, удовлетворенная результатами торгов, и женщина убрала шкатулку с прилавка, чтобы сноровисто упаковать ее в льняной мешок черного цвета и перемотать веревкой.
— Кому следующий подарок?
Я подбородком указала на девочку, которая потеряла интерес к нашей беседе, еще когда мы только начали торговаться, и сейчас увлеченно перебирала перламутровые пуговицы, стоявшие на прилавке в небольшой деревянной чаше.
Торговка задумалась на гораздо более длительное время, чем в случае с подарком для Миры, потом посмотрела на меня, снова на девочку и, кивнув, вытащила из-под прилавка небольшой медальон — на тонкой серебристой цепочке висела легкая, невесомая ласточка, несущая в клюве какой-то цветок желтого цвета. Серебряное брюшко птицы контрастировало с вычерненным верхом и покрытым эмалью венчиком цветка. Я, взяв украшение в руки, немного подержала его в ладони, любуясь тонкой работой, и согласно кивнула: украшение не было дорогим, было милым и неброским, и его легко можно было спрятать под одеждой.
— Согласна. Сколько? — я приготовилась торговаться, но женщина, снова глянув на ребенка, качнула головой.
— Это подарок.
Я, удивленно хлопнув глазами, промолчала, и тоже посмотрела на Марию, что в этот момент решила отойти от прилавка и подергать Альвина за руку.
— Но мы же договорились, что я еще что-то куплю у вас, — я ответила, не отводя взгляда от Марии, которая тыкала пальцем куда-то в сторону, обращая внимание Альвина на что-то, что мне с моего места не было видно из-за людей.
— Мне нравится число сорок два. Хорошее, со смыслом, — я услышала смешок в голосе моей собеседницы и обернулась, чтобы спросить, что она имеет ввиду, но поняла, что стою аккурат сбоку от первых торговых лотков следующего ряда, в полутора-двух метрах от стен домов, к которым эта передвижная ярмарка примыкала.
Передо мной никого не было. Ни торговки, ни ее лавки. Возле моих ног лежал черный льняной мешок, а в ладони я сжимала ласточку с цветком, который я узнала только сейчас, словно бы даже на яву ощутив его медовый запах.
Медленно обернувшись, я пыталась понять, заметил ли кто-то кроме меня пропажу, но люди сновали вокруг, деловито огибая меня и даже проходясь по тому месту, где только что была лавка артефактолога, оставляя первые следы на плотном и ровном слое снега.
— Альвин?...
— Ваше Высочество? Вы… простите, я не заметил, когда вы успели…? — в голосе Альвина было удивление и смущение. Он быстро подхватил стоящий у моих ног мешок и подошел ближе, странно глядя на меня.
— Ты не заметил? — переспросила я, снова оглядываясь.
— Да, я только на минуту оглянулся, и вот вы уже стоите, и мешок… Простите, я буду внимательнее, — воин склонил голову, а я, закусив губу, посмотрела на Марию.
Девочка смотрела на меня пристально, серьезно, сжимая в руках подаренного медвежонка. Потом, словно очнувшись ото сна, тряхнула головой, захлопала глазами и подбежала ко мне, протягивая мне игрушку. Я была уверена, что девочка уже не помнит, откуда она ее получила.
Еще раз посмотрев туда, где за мгновение до стояла (а стояла ли?) лавка «торговки», я перевела взгляд на кулон в руке.
«Сорок два, хорошее число…»^3 — меня озарило, и я с трудом смогла сдержать нервный, но счастливый смех. Смахнув с берета Марии очередную порцию снега, я надела на нее кулон, спрятала его ей под шаль и махнула рукой Альвину.
— Идем! Хочу попробовать лучшие в мире пироги с треской! — и, сжав ладонь своей протеже, бодро направилась в сторону призывных рыбных ароматов.
Мысль о том, что я — не единственная гостья в этом мире, грела мне сердце.
