— Я тоже доверяю, — хмуро кивнул сержант Ильс. — Господин Триен дело говорит. Мы работали вместе, он помогал страже. Так что не дергайтесь, а то я не три волоса выдеру, а целый клок.
Фейольд не противился, но наградил шамана таким взглядом, что и без пророческого видения о собственной гибели Триен понял бы, что маг постарается отомстить.
— Одна радость — в дом войдем. Убедимся, что вы укрываете преступницу. Тогда все вопросы ко мне и моим помощникам отпадут, — процедил Фейольд.
— Вы очень упрямы, и это не комплимент, — Триен покачал головой. — Я не провожу ритуалы в доме и никого туда не зову. А вы не ступите на мою землю, потому что я этого не хочу. Я вас не приглашаю и не приглашу. Подождете здесь, привязанный к дереву, разумеется.
— Как собака на поводке? — ощерился маг. — Вы мне за это ответите!
— Вы сейчас изо всех сил показываете достойное стражника уважение к чужому жилищу и воле? — усмехнулся шаман. — Продолжайте в том же духе, и мне не придется проводить ритуал.
Фейольд выругался. Сержант Ильс смотрел на него с неодобрением, но, к огорчению Триена, на ритуале настаивал.
— Не могу ж я только на основании слов о видении троих человек в тюрьму посадить.
Такому доводу Триен ничего противопоставить не мог и не хотел. К тому же теперь ему самому стало интересно, какую историю расскажут в ритуале волосы Фейольда и значок. А ради удовлетворения любопытства было уже не так обидно пить восстанавливающее зелье, как для попытки убедить сержанта в своей правоте.
— Я сейчас вернусь, господа, — пообещал он. — Принесу все необходимое, и приступим.
В глазах Алимы, так и не принявшей человеческий облик, безошибочно и легко читался страх.
— Все будет хорошо, — Триен присел рядом с ней, погладил по голове. — Тебя никто здесь не тронет. Ты все слышала, им нужен ритуал, но он длится недолго. Фейольд останется снаружи, так что не выглядывай из окон, он может тебя увидеть.
Οна кивнула и, встав передними лапами на его колено, ткнулась лбом в грудь шаману. Коротко, будто стеснялась своего порыва, почти сразу отпрянула и потупилась. Триен зашел к себе, махом выпив кислое зелье, стал собирать все необходимое для ритуала, но мысленно то и дело возвращался к Алиме. Было в ее лисьем облике что-то не просто трогательное, а нежное, поэтому Триена так и тянуло погладить ее, приласкать. Подумалось, что к девушке он не стал бы прикасаться вовсе, хоть это и было бы самым простым способом успокоить и вселить уверенность.
Алима сидела на пороге своей комнаты и внимательно следила за Триеном, выносящим плоскую медную миску, наполненную жгутами из сухих трав и прочим. Шаман закрыл дверь к себе в комнату, поправил на голове золоченые рога и, подмигнув лисе, вышел во двор.
Сержант, как ему и было предложено, привязал мага у дерева, сам безропотно пошел вслед за старостой в угол сада, предназначенный для проведения ритуалов. Костер горел ровно и спокойно, дым сожженных трав окутывал мягкими пряными волнами, речитатив заклинания вводил в один транс и шамана, и мужчин. Триен чувствовал биение сердец сержанта и старосты, колотушка тихо касалась бубна, медная миска раскалилась в пламени.
Триен отложил бубен, с глухим хлопком открылась первая бутыль — янтарное зелье полилось в миску. Мгновение — жидкость превратилась в густой и текучий дым. Шаман прошептал формулу и бросил в миску два черных волоса, припрятав третий для другого ритуала, о котором его гостям знать не следовало.
Белый дым в миске поглотил подношение, заклубился, обретая формы. Вот отчетливо стал виден Фейольд, он разговаривал с мужчиной, крепким и мускулистым. Напев Триена и мерные удары колотушки позволили различить слова. Старум и маг обсуждали нападение на дом Интри. Маг сказал:
— У орла был шанс примкнуть к нам, к Вольным орлам, но он сам навлек на себя беду. Нечего было дерзить. «Орлы не сбиваются в стаи и не промышляют разбоем», — вот его слова.
— Теперь он мертв, — хмыкнул Старум. — Ты можешь перебить родовую магию лисы? Мне не нравится ограниченная полезность пленницы.
— Постараюсь, — хищно ухмыльнулся Фейольд. — Пытки помогут. Перекинется, куда денется?
Дымные фигурки распались, улеглись на дно безжизненными хлопьям. Триен потянулся за другой бутылкой.
— Та самая мэдлэгч, которую они ищут? — медленно, будто каждое слово стоило ему неимоверных усилий, спросил сержант.
— Думаю, она от них сбежала. Они ищут каганатку, способную превращаться в лису. Таких на свете немного, должно быть, это она, — согласился шаман и плеснул в миску новое зелье.
И вновь поднялись сотканные из дыма фигуры, и снова заклятия Триена дали им голоса. Но разговоры были все о том же. О разбое, о нападении на купеческий обоз, о новых рабах, которых Старум выгодно продал и отдал магу его долю.
