Триен закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, и только после этого осмотрелся снова. Да, все так и было. Он уснул, обнимая девушку. И по — прежнему крепко сжимал ее в объятиях, а одна рука и вовсе лежала у Алимы на груди. То, что девушка при этом во сне накрыла его руку своей, нисколько Триена не успокаивало. Близость тел, неожиданная, незапланированная, смущала и воскрешала разговор с мужским воплощением Санхи.
— Она привлекательная, — тихий голос Льинны в голове Триена прозвучал задумчиво, оценивающе. — Для каганатки так и вовсе красивая. У нее правильные черты лица, крупные глаза, ровные зубы, соблазнительные губы.
— Умоляю, перестань! — мысленно застонал шаман.
— Отчего же? — удивилась Льинна. — Ты все это подмечаешь, Триен. Зачем лукавить и изображать из себя каменного истукана?
— Я ничего не изображаю. Это все совершенно неуместно сейчас!
— Глупости, Триен, — хмыкнула Льинна. — Ты же человек, мужчина. Mолодой мужчина. Конечно же, ты оценил прелести ее фигуры. Без одежды. Ты ведь растирал ее вчера. Ты растирал ее всю.
— Ты издеваешься, — вздохнул он.
— Я лишь подталкиваю тебя к правильным мыслям. К тем, которые уберегут твою жизнь и жизнь девушки тоже. Причем верней советов Зеленоглазого. Или ты забыл, в чем главная цель Жнеца?
Триен промолчал, только постарался высвободить руку, но Алима держала крепко и, судя по ровному дыханию, еще спала. Будить ее в такой позе, когда ладонь малознакомого мужчины прижимала грудь, Триен хотел меньше всего и надеялся выскользнуть чуть позже незамеченным.
— Жнец собирает души, — не дождавшись ответа, припечатала Льинна. — Ему нравится обладать душами магов, это укрепляет его власть и мощь. А один шаман равноценен десятку магов. Зеленоглазый толкает тебя к смерти. Твоя гибель — его единственная цель в этой истории.
— Допустим, — отрезал Триен. — Судя по напору, у тебя появились новые идеи. Попытки поторговаться со Смертью ты уже считаешь недостаточными. Я устал, не восстановился. Просто скажи, что считаешь нужным, и дай мне отдохнуть!
— Разбуди девушку поцелуем, — жестко ответила Льинна. — Она будет этому только рада. Это ясные и понятные желания, естественные стремления. Ты красив, молод, ты ей приятен, она не может тобой не любоваться и не восхищаться. Ты ведь не забыл, сколько раз приходилось отворотное варить, чтобы местные девушки тебе хоть по деревне пройти давали? Не забыл? Она откликнется на ласку лаской! Используй этот шанс! Используй, Триен! Не губи себя и ее, потакая глупому стремлению попасть в Каганат. Ей не к кому идти. И ты это понимаешь!
— У нее есть родные. Отец, мать, бабушка…
— Они ее продали! — перебила Льинна. — Продали и предали. Им она не нужна.
— Тогда можно сказать, что и я моим родным не нужен! — зло возразил он. — Они ведь отдали меня чужому человеку. Они знали Санхи две недели!
— Это другое, совсем другое. Они ведь отдали тебя в обучение…
— И не видели меня четыре года! — выпалил Триен. — Ни писем, ни вестей, ничего. Четыре года! Но я вернулся домой, и я знаю, что там меня любят, всегда ждут. Там есть те, для кого я много значу. Я это знаю!
Льинна промолчала и, если бы могла обрести образ, покачала бы головой, разводя при этом руками. Она всегда так делала, когда отступала, но не признавала при этом поражение.
— У Алимы точно так же, — сухо подвел черту Триен. — Только ее отдали не незнакомке, а богатому мужчине из уважаемого рода. Ее отец знал этого человека и его семью. Желание выдать дочь замуж за достойного человека — не продажа. Алима хочет вернуться домой, к людям, которые ее любят, для которых она много значит. Это разумное и естественное желание.
— Только тебя оно все равно погубит, — бросила Льинна и пропала.
Присутствие былых воплощений всегда выматывало, а сочетание с опустошенным резервом вызывало сильную головную боль. Слабость накатила волной, сил встать не было, глаза слипались. Алима во сне повернулась, прижалась к Триену и обняла его, умостив голову на груди.
Чуть слышный запах череды, потускневший аромат примочки, тепло и опустошенность после сложной беседы решили все за Триена. Глаза закрылись сами, мерное дыхание спящей умиротворяло, успокаивало. И Триен уснул, наслаждаясь уютом объятий.
Я проснулась в его руках, долго боялась пошевелиться и разбудить Триена. Конечно, я догадывалась, что близость — одно из условий, составляющая часть цены. Догадывалась. Как понимала и то, что шаман «благородно» не хотел говорить об этом прямо. Зачем? Достаточно намеков, комплиментов, нескромных взглядов и слов. Взрослые, разумные женщины понимают все и так. Он знал, что я давно не девушка, нет возможности ссылаться на невинность, и связь с ним не опорочит меня. Раз он так однозначно дает понять, чего хочет, нужно играть по его правилам. Нет смысла копить долги, я и так задолжала ему жизнь. А платить все равно придется. И лучше начинать сейчас, до того, как возникли отношения и чувства.
