И это ответ отца на мой рассказ? На все то, что я сказала о Триене? Это его реакция на беседу с мамой, которая, казалось, готова была поддержать меня? Он не хотел понимать! Упрямство, спесь, гордыня… Чем бы он ни руководствовался, отец выбрал непонимание и неприятие. От этого в глазах собирались слезы отчаяния, а сердце выжгла горечь.
— Я ужасно устала, — вздохнула я. — Зула, попроси за меня, пожалуйста, прощения у родителей. Я прилягу, мне нужно отдохнуть.
— Госпоже принести что-нибудь сюда? — предложила услужливая женщина.
— Нет, благодарю. Сон — все, что мне нужно, — заверила я.
Зула переживала, что утомила меня долгими разговорами, но скоро ушла. Отец не терпел опозданий, а ей ещё нужно было зайти за сыном. Она даже не поняла, что я нашла отговорку, приличную причину, чтобы не есть без Триена. И как я раньше не видела, насколько бесхитростную, идеально покорную жену выбрал брат?
Расплатой за попытку настоять на своем стал ещё один тяжелый разговор с родителями.
— Ты забыла, кто ты! — разозленный моими уловками отец обвиняюще указывал на меня пальцем. — Ты позволяешь себе непотребные выходки!
— Я плохо себя чувствую и не хочу есть.
Тихий ответ разъярил его ещё больше.
— Вся прислуга знает о твоем требовании. Все в состоянии сделать правильные выводы. Ты позоришь семью!
— Позорно обращаться с человеком, спасшим мою жизнь, так, будто он отребье, — твердо ответила я. — Позорно вести себя так, словно он посыльный, доставивший ненужную вещь.
— Да как ты смеешь? — вскипел он.
— Говорить правду легко, — посмотрев ему в глаза, жестко ответила я.
Пару мгновений мне казалось, он меня вот-вот ударит. / Видела по лицу, что ему очень этого хотелось, но отец стиснул зубы, резко выдохнул и, сжав кулак, опустил руку.
— Дочь, тебе пришлось нелегко, ты вынуждена была бороться за себя, — вмешалась мама, подойдя ближе. — Но теперь ты в безопасности. В доме, где тебя любят и не хотят зла. Ты привыкла от всех защищаться, но в этом больше нет необходимости, милая.
Οна увещевала меня, но ее ласковые интонации оказывали и на отца благотворное влияние. Он вздохнул спокойней, злости немного поубавилось, но лишь немного, и я знала, что он не переменит отношения к Триену и не забудет мою строптивость.
— Вполне может быть, что ты действительно не голодна и плохо себя чувствуешь. Опустошенный резерв, ошейник и долгая дорогая не способствуют прекрасному самочувствию, — мягко говорила мама, будто обнимая словами. — Ты отдохнешь, восстановишь силы, успокоишься. Ты многое пережила, но это теперь в прошлом. Ершистость больше не нужна, милая. Уверена, пройдет совсем немного дней, ты почувствуешь, наконец, что ты дома, и снова станешь нашей почтительной, покладистой дочерью, которую мы любим, которой мы очень дорожим. Нам всем нужно немного времени.
— Ты права, мама, — согласилась я, подумав, что она лаской скорей добьется от отца нужных решений, чем я скандалами. — Я очень устала и плохо себя чувствую. Простите, если была резка. Я не хотела никого задеть и обидеть.
— Отдыхай, дочь, — значительно спокойней посоветовал отец и вышел.
Мама последовала за ним, на прощание осуждающе покачав головой и шепнув:
— Твоя строптивость ни к чему хорошему не приведет. Одумайся и веди себя достойно.
Они ушли, дверь закрылась, я без сил села в кресло и старалась не смотреть в зеркало. Собственное отражение было немым укором, напоминанием о том, что от дочери одного из древнейших родов Каганата ждут иного поведения, что родители правы, а я разочаровала их. Отец закономерно сердится на меня, бесправную дочь, посмевшую на чем-то настаивать.
На ужин Триена тоже не пригласили, и я вновь сказалась больной. В этот раз обошлось без трудной беседы, видимо, мамины слова о понятной слабости повлияли на отца. На завтрак я не пошла и, хотя от голода подводило живот, не притронулась к еде, которую служанка принесла мне в комнату.
Да, я непокорная, непослушная, неудобная дочь, но мое требование не было чем-то запредельным и совершенно невыполнимым.
Ближе к полудню зашла мама. Огорченная, серьезная и уставшая.
— Отец очень зол, — опустив приветствие, начала она с главного. — Твое упрямство делает все только хуже. Я советую тебе спуститься к обеду и вести себя так, как следует достойной дочери уважаемого семейства. После долгих уговоров отец согласился дать тебе ещё сегодняшний день на то, чтобы исправить поведение. Завтра на рассвете шаман уедет. Если ты и после этого не спустишься на завтрак, отец будет вынужден зачаровать тебя и волшебством призвать к порядку.
Не думала, что настолько взбесила отца, раз он грозился применить болезненные чары.
— Ты и во время взросления не была такой нездорово скандальной, дочь, — подчеркнула мама. — Мы тебя просто не узнаем и очень разочарованы твоим поведением. Одумайся, пока не поздно.
