– Получше – это переехать к деду, – проворчал подошедший Аскольд. – Давно тебе об этом говорю, Вермишелька моя. Далась тебе эта столица. Посмотри, как у нас здесь хорошо! Какой лес, а наш с тобой дом? Вот, ты хоть можешь себе представить, насколько мне без тебя грустно долгими зимними вечерами? Только Алевтина и спасает. Но она кормит на убой. Делать-то больше нечего. Вот и уничтожаем запасы всеми силами.
– Ага, а так вы закормите меня, – хихикнула я. – Дед, я хочу приехать, но я хочу сначала выучиться, кем-то стать.
– Глупости все это, – махнул мой любимый мужчина рукой на свою внучку, – ты женщина! Зачем тебе кем-то становиться? Твоя главная задача в этой жизни – стать мамой. Читать и писать выучилась, ну и отлично. Все. Потом замуж и правнуков мне дарить! Сколько уже раз повторять? Я уже и комнаты для твоих деток в усадьбе присмотрел.
– Аскольд Александрович, вы не правы, уж простите, – Олег решил за меня вступиться, – далеко не все женщины готовы быть только домохозяйками. А образование – это хорошо. Вот, если бы Мишель тоже пошла учиться на ветеринара, мы бы потом вместе могли работать.
– С каких это пор, ты решаешь, на кого ей учиться?
Мне кажется, вздрогнули мы все втроем. Я, дед и Олег. Мой невыносимый брат подошел настолько неожиданно, и вмешался в наш разговор. Как всегда, в своей манере. Он встал ровно за моей спиной и, не смотря на то, что Ярцев не касался меня, я кожей чувствовала его тепло. И его надежное присутствие в моей жизни.
– Я? – Олег даже не сразу нашелся, как ответить. – Я всего лишь предложил, – пожал он плечами. – Что в этом такого? Ты же, ничего не предлагаешь. А если бы Мишель решила пойти на ветеринара, я бы смог ей помочь. А потом, и Аскольд Александрович хочет, чтобы она здесь жила. А это отличная профессия для жизни в деревне.
– Придержи свои предложения при себе, – ответил сквозь зубы Ярцев и сгреб меня за талию. И, если Олег делал это осторожно, не навязываясь, Юджин поступил совсем иначе. Он как будто заявил всем один раз и навсегда, что только он будет решать, как и что будет с моей жизнью. – Маша, пойдем, я хочу с тобой поговорить…
– Ох… – прозвучало где-то впереди нас.
А в следующее мгновение мы все вчетвером, не сговариваясь, бросились к бабушке, которая только что, прямо на наших глазах, упала без чувств на сырую землю!
– Тома! Тамарочка!
– Аскольд, все нормально, – Олег, как будущий врач, пусть и не человеческий, быстро прощупал пульс, – она жива. Все хорошо. Но мы должны отнести ее к машине и как можно быстрее доставить в больницу!
Районная больница оказалась совсем небольшой. Я бы выразилась точнее – не настолько большой, чтобы спокойно вместить всех переполошившихся родственников Шереметьевых. Мы, наверное, еще только подъехали к зданию, а сюда уже примчались и мама с греком и его племянницей. И тетя Галя с дядей Вольдемаром, и даже Алевтина с мужем. И, естественно, не обошлось без невесты Ярцева.
Но мне повезло. Если можно так сказать. Бабушка пришла в себя лишь раз. И попросила врачей…
– Кто тут из вас Мишель? – спросил тот доктор, что минуту назад увозил Тамару Юлиановну в палату.
– Я, – немедленно отозвалась ваша покорная слуга.
– Пойдемте, больная пожелала, чтобы вы были рядом.
Я не была удивлена. Я, как и все остальные присутствующие, была в шоке!
– Я пойду с ней, – мгновенно отозвался мой брат, который, не обращая внимания на приезд родни, все это время не выпускал мою руку из своей горячей ладони.
– Простите, но может пойти только она, – остановил его врач. – Девушка, пожалуйста, будьте так любезны, – нетерпеливо поторопил меня медик.
Юджину пришлось отпустить меня. Уходя, беспомощно оглянулась посмотреть на него, но доктор подтолкнул в поясницу, и я была вынуждена поторопиться.
– Пойдемте, пойдемте, там не будет ничего страшного. Вам не понадобятся сопровождающие.
Проследовала за ним по коридору. В больнице было довольно чисто, знаю, что дед много помогает местным, в том числе и спонсировал ремонт здесь. Во многих районных больницах можно увидеть и ободранные обои на стенах, облупившуюся краску, затертые полы. Здесь было совсем не так. Свежевыкрашенные светло-зеленые стены, новый линолеум, достаточно дешево, но чисто. Однако, палата моей бабушки оказалась особенной. Здесь даже ажурные занавески на окнах и цветы в вазе. Я так думаю, они поставлены по умолчанию, дед не мог успеть все это организовать.
– Вы можете устроиться здесь, – когда мы вместе с доктором зашли в палату, он указал мне на единственный стул возле бабушкиной постели. Все равно не понимаю, почему она позвала именно меня.
– Она…
– Она спит, – поняв мой незаданный вопрос, быстро ответил доктор. Он был достаточно молод для своей профессии. Невысокий, но вполне крепкий телосложением – белый халат на его груди едва сходился. – Пока мы ждем результаты анализов, мы дали ей снотворное, хоть Тамара Юлиановна и протестовала. Девушка, скажите, она же бывшая супруга Шереметьева? – посмотрел он на меня сквозь маленькие квадратные очки у себя на носу.
– Да, именно так.
– А вы, я как подозреваю, его внучка?
– Да.
