— Не знаю, но мы не можем терять дневной свет. — Купер пожимает здоровым плечом, и я замечаю, что он придерживает больную руку.
— Хочешь, я помогу надеть повязку?
Он улыбается своей дерзкой полуулыбкой и качает головой.
— Нет, с ней хреново надевать пальто.
— Знаешь, тебе, наверное, не стоит так часто двигать рукой. Верно, мистер Студент-медик?
Купер ухмыляется и хватает свое пальто, морщась, когда засовывает руку, вот упрямый осел. Я качаю головой, но бросаю ему улыбку, возвращаясь в ванную, чтобы переодеться в свитер и черные леггинсы.
Когда выхожу обратно, нахожу пару носков Лиама, натягиваю их, прежде чем влезть в пару ботинок.
— Зима — отстой.
Купер посмеивается над этим, надевая свои собственные ботинки.
— Поддерживаю. Если мы выберемся отсюда, я перееду куда-нибудь в теплое место.
Я улыбаюсь, но эта мысль причиняет боль.
«Если мы выберемся отсюда...»
Мы выходим на улицу и бредем по плотному снегу. Осматриваем все вокруг, как вдруг моя нога проваливается вниз. Я думаю, что это яма, но неожиданно нахожу опору на чем-то твердом. Купер обхватывает мой бицепс, поддерживая меня. Потом мы оба опускаем взгляд. Лестница.
— Лестница? Снаружи?
Он смотрит вниз по лестнице, припорошенной снегом, но каждая ступенька различима.
— Это погреб.
— Что?
— Погреб. Что-то вроде подвала, но не под домом. Это просто маленькая комнатка под землей.
— Мы должны проверить что там.
Купер отступает.
— Ни за что. Там могут быть похоронены мертвые тела.
Я смеюсь над его нелепым комментарием.
— Кто знал, что ты такой ребенок?
— Я не ребенок.
— Неважно. — Я начинаю спускаться по ступенькам и чувствую, как парень неохотно следует за мной, пока мы не спеша шагаем по снегу и добираемся до деревянной двери.
Мы оба останавливаемся, и он кивает в сторону двери.
— Что ж, вперед.
Я закатываю глаза и открываю дверь. Сначала меня поражает запах, но, к счастью, это не разлагающиеся тела, а скорее затхлый запах земли. Мы заходим внутрь, и я оглядываюсь вокруг. Мои глаза расширяются, когда я вижу кучу стеклянных банок, все полные.
— Боже мой, это что, еда? — ахаю я.
Купер подходит к полкам и достает одну из банок.
— Да. Соленые огурцы.
— Вкуснятина.
Купер хихикает и копается среди других банок.
— Сальса1. Персики. Помидоры. Салаты. Варенье.
Я смотрю на банки и беру одну в руки, рассматривая ее.
— Этого года.
— Черт. Нам все время везет во всем. — Он выглядит виноватым, опуская плечо. — Я имею в виду... кроме всей этой ужасной истории с аварией.
У меня пересыхает в горле, когда я сглатываю и киваю головой.
— Давай перенесем немного в дом.
Купер соглашается, и мы тащим несколько банок в дом. Я счастлива, что меня окутывает тепло от огня, когда мы входим в дверь. Снимаем верхнюю одежду и перчатки, прежде чем занять место на диване. Открыв банку с вареньем, я нахожу несколько крекеров и пальцами готовлю приличную закуску.
Я ожидаю, что Купер скажет что-нибудь о том, что это отвратительно, но парень просто молча ест, уставившись в огонь.
— Может быть, мы сможем продержаться месяц или два, — говорю я, пытаясь хоть раз быть позитивной.
Куп откусывает кусочек, его глаза пугающе пусты, когда он смотрит на пламя.
— Да. Может быть.
— Ты в порядке?
— Я чувствую себя полным придурком. На минуту... — Я наблюдаю за его горлом, когда он проглатывает болезненные слова, но затем, кажется, заставляет себя продолжать: — На минуту я забыл, что Лиам и Ария мертвы.
Эти слова пронзают меня насквозь, но я знаю, что он имеет в виду.
— Это почти невероятно.
Куп кивает и берет еще один крекер, покрытый джемом.
— Я был ужасным гребаным другом.
Мне не нравится эта серьезная сторона Купера. Она вызывает неловкость. Мне хочется, чтобы парень отпустил какую-нибудь глупую шутку, но он этого не делает.
— Нет, это не так. Он любил тебя. Мне все время приходилось соревноваться с тобой, — улыбаюсь я, молясь, чтобы он повеселел.
Его глаза встречаются с моими, стальной взгляд пронзает мою душу, заставляя меня дрожать.
— Он бы выбрал тебя. Бесспорно.
Я тяжело сглатываю, почти задыхаясь от его пристального взгляда.
— Я не так уверена.
Купер не колеблется, оставаясь серьезным.
— Он любил тебя, Эверли.
«Почему ему так больно от этой мысли? Что происходит?»
— Я тоже его любила.
— Я знаю. — Его губы плотно сжаты, а глаза пристально смотрят на меня.
— Он и тебя тоже любил. — Они были очень близки, как братья.
— Я любил его. — Купер откидывает голову на спинку дивана и тяжело вздыхает. — Боже, я так чертовски сильно любил его.
Я поджимаю ноги под себя.
— Что происходит? Ты любил его больше, чем друга?
Купер улыбается на это и поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.
— Нет. Лиам был мне как брат. Я бы сделал для него все, что угодно.
Я киваю, ни секунды не сомневаясь в этом.
— Я знаю. Он чувствовал то же самое. — Я сопротивляюсь желанию прикоснуться к нему, хотя бы для утешения, но не хочу переходить эту черту. — Ты не смог бы спасти его, Куп. Мы ничего не могли сделать.
— Мне следовало сесть за руль.
— Ты действительно думаешь, что все закончилось бы по-другому, если бы ты был за рулем?
Боль, пляшущая в его глазах, говорит мне все, что мне нужно знать.
