Шерман рассматривал лес, но деревья снова выглядели, как обычно. Удлинившиеся тени и
говорящие зеленые руки исчезли.
— Слушай, — сказал Шерман. – У меня травма головы – спасибо твоей вредной подружке Мэг.
Если я вел себя странно, то поэтому.
Кайла нахмурилась.
— Но…
— Хватит! – огрызнулся Шерман. – Если кто-нибудь из вас упомянет об этом, я заставлю его
съесть собственный колчан. Мне не нужно, чтобы мой самоконтроль ставили под сомнение. К
тому же, мне пора подумать о забеге.
Он прошел мимо нас.
— Шерман, – окликнул я.
Он обернулся, сжав кулаки.
— Последнее, что ты помнишь, – сказал я, – перед тем, как мы оказались рядом… о чем ты
думал?
На микросекунду ошеломленное выражение снова появилось на его лице.
— О Миранде и Эллисе… как вы и сказали. Я думал… я хотел узнать, где они.
— И затем ты задал вопрос, – страх окутал меня покровом. – Ты хотел получить информацию.
— Я…
В трапезной затрубил рог.
Выражение лица Шермана стало непроницаемым.
— Неважно. Выбрось это из головы. Нам пора на ланч. Потом я собираюсь замучить всех вас
парным бегом.
Я слышал угрозы и похуже, но Шерман произнес это достаточно устрашающе. Он
промаршировал в направлении трапезной.
Кайла повернулась ко мне.
— Что это было?
— Мне кажется, я теперь понимаю, – отозвался я. – Я знаю, почему те ребята из лагеря исчезли.
ПАМЯТКА ДЛЯ СЕБЯ: пытаться рассказать важную информацию перед парным бегом смерти –
плохая идея.
Никто меня не слушал.
Несмотря на недавнюю ночь, проведенную в жалобах и стенаниях, сейчас жители лагеря были
охвачены возбуждением.
Они проводили своё полуденное время, лихорадочно начищая оружие, зашнуровывая ремни на
броне и перешептываясь между собой с целью создания тайных союзов. Многие пытались
убедить Харли, который проложил путь забега, поделиться с ними советами по поводу лучшей
стратегии.
Харли любил внимание. К концу ланча его стол был завален подарками (читайте, взятками):
шоколадными батончиками, банками с арахисовым маслом, мармеладными мишками и
моделями игрушечных машинок Hot Wheels. Из парня получился бы великолепный бог. Он
принимал дары, бормотал любезности, но не говорил своим "почитателям" ничего полезного.
Я пытался поговорить с Хироном об опасности леса, но он был так занят последними минутами
приготовлений, что я чуть не попал под его копыта, стоя рядом с ним. Он нервно семенил по
павильону, сравнивая карты и раздавая приказы вместе с судьями – группой сатиров и дриад – на
подхвате.
— Команды практически невозможно отслеживать, – бормотал он, уткнувшись лицом в схемы
Лабиринта. – И сектор D находится в слепой зоне.
— Но, Хирон, – сказал я, – можно мне...
— Последняя тестовая группа оказалась этим утром в Перу, – твердил он сатирам. – Этого не
должно повториться.
— Насчет леса, – попытался вклиниться я.
— Да, прости, Аполлон. Я понимаю твоё беспокойство...
— Лес буквально заговорил, – продолжал я. – Ты помнишь древнюю...
К Хирону подбежала дриада в дымящемся платье.
— Там взрываются сигнальные ракеты!
— О, боги! – воскликнул Хирон. – Они же для экстренных случаев!
Он перескочил через мои ноги, и толпа ассистентов последовала за ним.
Вот такие дела. Когда ты бог, мир ловит каждое твоё слово. Когда тебе 16... далеко не каждое.
Я попытался побеседовать с Харли в надежде, что он может отменить забег, но мальчик просто
сбежал от меня с простым "неа".
Как это часто бывает с детьми Гефеста, Харли возился с каким-то механическим устройством,
передвигая его пружины и шестерни. Мне было всё равно, что это такое, но я решил
поинтересоваться у Харли, надеясь завоевать расположение парня.
— Это маячок, – сказал он, регулируя рычаг. – Для потерявшихся людей.
— Ты имеешь в виду команды в Лабиринте?
— Нет, вы, ребята, сами по себе. Это для Лео.
— Лео Вальдеса.
Харли, прищурившись, посмотрел на устройство.
— Иногда, если ты не в силах найти дорогу назад, маяк может помочь. Просто нужно найти
правильную частоту.
— Иии... как давно ты работаешь над этим?
— С тех пор, как он исчез. Теперь мне нужно сосредоточиться. Нельзя задерживать забег.
Он повернулся ко мне спиной и ушел. Я смотрел ему вслед с изумлением. Целых 6 месяцев этот
парень работал над маячком, чтобы помочь своему пропавшему брату Лео. Хотел бы я знать,
старается ли кто-нибудь подобным образом на Олимпе, чтобы вернуть меня домой. Очень в этом
сомневаюсь.
Я сиротливо стоял в углу павильона и доедал свой сэндвич, наблюдая за едва различимым в
зимнем небе солнцем и думая о своей колеснице. Мои бедные лошади застряли в конюшне, и
никто не мог взять их, чтобы прокатиться.
Конечно же, и без меня найдутся те, кто проследят за движением небесных тел. Ведь
представления о планетах и звёздах развивались вместе с людскими верованиями. Так что волки
по-прежнему будут преследовать Сола по небу. Ра продолжит своё дневное путешествие на
солнечной ладье. Тонатиу всё так же будет принимать человеческую кровь как жертву во
времена ацтеков. И ещё одна штука – наука – будет генерировать силы притяжения, квантовую
