ее отца, канадца-тренера по стрельбе из лука Даррена Ноулза.
Я имею в виду другого ее отца. И да, конечно, это вполне возможно для полубожественного
ребенка появиться в результате таких отношений. Почему нет? Зевс породил Диониса из своего
бедра. У Афины как-то раз был ребенок, появившийся из носового платка. Почему такие вещи
вас удивляют? Мы, боги, способны на бесконечные чудеса.
Кайла сделала глубокий вдох, словно готовясь к важному выстрелу.
— Ты можешь это, папа. Ты уже хорош. Очень хорош. Тебе просто не нужно сразу ожидать
многого. Потерпи, будь мужественным. Ты будешь стрелять лучше.
Я испытывал искушение рассмеяться. Как я мог привыкнуть к тому, чтобы просто быть хорошим
в чем-либо? Зачем я буду напрягать себя, чтобы стать лучше, если раньше я был божественным?
— Нет, – сказал я горько. – Нет, это слишком мучительно. Я клянусь на реке Стикс – пока я не
стану богом вновь, я не стану использовать лук или музыкальный инструмент!
Давайте, ругайте меня. Я знаю, это была глупая клятва, данная в момент горя и жалости к самому
себе.
И она была обязательной. Клятва на реке Стикс может привести к ужасным последствиям, если
ее нарушить.
Но мне было наплевать. Зевс проклял меня, сделав смертным. Я не собирался делать вид, будто
все нормально. Я не буду Аполлоном, пока я не стану им по-настоящему. А в данный момент я
был просто глупым молодым человеком по имени Лестер Пападопулос. Возможно, я потрачу
мое время на приобретение навыков, которые меня не заботили – таких, как бой на мечах или
бадминтон – но я не опорочу память о моих, некогда совершенных музыке и стрельбе.
Кайла уставилась на меня в страхе.
— Папа, ты не имел в виду это.
— Как раз-таки имел.
— Возьми назад свою клятву! Ты не можешь... – она бросила взгляд через мое плечо. – Что он
делает?
Я проследил ее взгляд.
Шерман Янг медленно, будто в трансе, уходил вглубь леса.
Было бы безрассудством бежать за ним, прямо в наиболее опасную часть лагеря.
Так что именно это сделали мы с Кайлой.
Мы едва успели. Как только мы достигли полосы деревьев, лес потемнел. Температура
понизилась. Горизонт растянулся, будто искривленный в увеличительном стекле.
Женский голос зашептал мне в ухо. На этот раз я хорошо знал его. Он никогда не перестанет
преследовать меня.
«Ты сделал это со мной. Приди. Гонись за мной снова».
Страх прокатился в моем желудке.
Я представил ветки, которые становятся руками; листья, колеблющиеся, как зеленые ладони.
«Дафна», – понял я.
Даже после стольких веков чувство вины было подавляющим. Я не мог посмотреть на дерево, не
думая о ней. Леса заставляли меня нервничать. Жизненная сила каждого дерева, казалось,
обращалась против меня с праведным гневом, обвиняя в стольких преступлениях… Я хотел
упасть на колени. Я хотел молить о прощении. Но было не до того.
Я не мог дать лесам снова сбить меня с толку. Я не позволю кому-либо еще попасть в их
ловушку.
Кайла, кажется, не пострадала. Я схватил ее за руку, чтобы убедиться, что мы вместе. Мы
должны были пройти лишь несколько шагов, но пока мы добирались до Шермана Янга, это
было, как забег на тренировке.
— Шерман, – я схватил его за руку.
Он попытался вырваться. К счастью, он был полубессознательным и вялым, иначе на моей руке
остались бы шрамы. Кайла помогла мне развернуть его.
Его глаза дрогнули, как если бы он пребывал в каком-то полузабытьи вроде фазы быстрого сна.
— Нет. Эллис. Надо найти его. Миранда. Моя девушка.
Я взглянул на Кайлу, ожидая объяснения.
— Эллис из домика Ареса, – сказала она. – Один из пропавших.
— Понятно, а Миранда, «его девушка»?
— Шерман и она стали встречаться около недели назад.
— Ага.
Шерман изо всех сил пытался освободиться.
— Найти ее.
— Миранда прямо здесь, дружок, – солгал я. – Мы отведем тебя туда.
Он перестал бороться. Его глаза закатились, видны были только белки.
— Прямо… здесь?
— Да.
— Эллис?
— Да, это я. Я Эллис.
— Я люблю тебя, чувак, – всхлипнул Шерман.
Тем не менее, нам понадобились все наши силы, чтобы вывести его из леса. Мне вспомнился тот
случай, когда мы с Гефестом должны были оттащить обратно в постель бога Гипноса после того,
как он сонный забрел в личные апартаменты Артемиды на Олимпе. Удивительно, что никто из
нас не ушел оттуда, утыканный серебряными стрелами наподобие игольницы.
Мы отвели Шермана к стрельбищу. Делая очередной шаг, он моргнул и пришел в себя. Он
обнаружил, что мы ведем его под руки, и стряхнул нас с себя.
— Что такое? – требовательно спросил он.
— Тебя занесло в лес, – сказал я.
Он просверлил нас взглядом армейского сержанта.
— Это не так.
Кайла потянулась к нему, но потом, очевидно, передумала. Стрелять из лука со сломанными
пальцами было бы трудно.
— Шерман, ты был в каком-то трансе. Ты что-то бормотал насчет Эллиса и Миранды.
Зигзагообразный шрам на щеке Шермана потемнел до бронзового оттенка.
— Я такого не помню.
— Однако, ты не упоминал других пропавших жителей лагеря, – услужливо добавил я. – Сесил?
— Зачем бы я стал говорить о Сесиле? – прорычал Шерман. – Я терпеть не могу этого парня. И
почему я должен тебе верить?
— Лес обманул тебя, – сказал я. – Деревья затянули тебя туда.
