Охотник пытался бороться с ней окоченевшими руками в полусонном ужасе. Повинуясь внезапно возникшему импульсу, словно стремясь умилостивить мстительного бога, несчастный вынул сумку с рубинами и, с трудом заставив себя пошевелить рукой, с болезненным усилием отшвырнул ее от себя. Ремни, связывавшие сумку, развязались при падении, и Кванга услышал звон рассыпавшихся рубинов, катившихся по какой-то твердой поверхности. Затем на него навалилось забвение, и он упал, окоченев, даже не сознавая, что падает.
Утро застало его рядом с маленьким ручьем. Замерзший Кванга лежал вниз лицом в окружении почерневших маков. Казалось цветы примяли ноги какого-то гигантского ледяного демона. Ближайшее озерцо, образованное неторопливым ручейком покрывал тонкий слой льда, на котором, как капли замерзшей крови, лежали рубины Халора. В свое время огромный ледник, движущийся медленно и непреодолимо к югу, вновь заберет свою добычу…
Я — Сатампра Зейрос из Узулдарума. Несмотря на то, что осталась у меня только левая рука, я все же найду в себе силы, чтобы поведать вам обо всех приключениях в гробнице бога Тсатоггуа, которые выпали нам с Тировом Омпаллиосом. Люди позабыли об этом склепе вот уже несколько столетий назад. И теперь он лежал в глубине дикого леса, который вырос на месте пригородов Комориона, некогда блистательной столицы Гипербореанских правителей, давно уже покинутой своими жителями. Я напишу свой рассказ фиолетовым соком пальмы суваны, который со временем приобретет кроваво-красный оттенок, на прочном тонком пергаменте, выделанном из шкуры мастодонта. И пусть моя повесть станет предостережением самым отважным ворам и авантюристам, которые, возможно, наслушавшись лживых легенд о потерянных сокровищах Комориона, соблазнятся ими.
Итак, Тиров Омпаллиос был моим лучшим другом и надежным компаньоном везде, где могли потребоваться ловкие руки и живой, находчивый ум. Не боюсь польстить ни себе, ни Тирову Омпаллиосу, сказав, что мы вдвоем достигли несравнимо больших успехов, чем прославленные умельцы, одно имя которых навевает жуткий страх.
Чтобы пояснить, что я имею в виду, напомню о краже драгоценностей королевы Кунамбрии, хранившихся в комнате под надзором двух дюжин ядовитых рептилий, или о взломанной алмазной шкатулке Акроми, где лежали все медальоны ранней династии Гипербореанских королей.
Правда, от этих медальонов было нелегко избавиться, и притом рискованно, поэтому мы отдали их почти даром капитану варварского корабля из отдаленной Лемурии.
Однако это был славный подвиг, ведь нам удалось взломать шкатулку в полной тишине, несмотря на охрану из дюжины стражников, вооруженных трезубцами. Пришлось использовать редкую ядовитую кислоту… Впрочем, мне не следует зря терять время, тратя его на всяческую болтовню, хотя все же есть немалый соблазн в том, чтобы с удовольствием окунуться в героические воспоминания, полные очарования доблестных подвигов и ловких проделок.
В нашем деле, как, впрочем, и в любом другом, стоит считаться с превратностями судьбы, ведь божественное провидение далеко не всегда бывает щедрым на успех.
Случилось так, что в то время, о котором я веду речь, мы с Тировом Омпаллиосом оказались в затруднительном финансовом положении. Эта, хотя и временная, ситуация, тем не менее, чрезвычайно сильно раздражала нас, свалившись на наши головы, как всегда, не вовремя. Мне хорошо знаком такой период, наступающий обычно накануне череды удачливых дней, или, точнее, ночей. Люди стали чертовски осторожно относиться к своим драгоценностям и другими материальным ценностями, окна и двери они запирали в два раза крепче, поставив новые замысловатые замки, охранники стали более бдительными и менее сонливыми. Короче говоря, все привычные для нас профессиональные трудности умножились. В какой-то момент мы даже начали красть громоздкие и не особенно ценившиеся предметы, на которых раньше никогда не специализировались. Но и это таило свои опасности. Даже сейчас мне неприятно вспоминать ту ночь, когда нас чуть не поймали с мешком красных гранатов, и я упоминаю об этом только для того, чтобы не выглядеть хвастуном.
Однажды вечером, зайдя в аллею бедного квартала Узулдарума, мы остановились, чтобы подсчитать наши денежные средства, и обнаружили, что осталось всего три пазура на двоих, ровно столько, сколько могло понадобиться, чтобы купить большую бутылку гранатового вина или две буханки хлеба. Мы принялись обсуждать проблему, как нам лучше потратить эти деньги. — Хлеб восстановит силы наших тел, придаст крепость нашим изможденным рукам и ногам, нашим измученным трудной работой пальцам, — утверждал Тиров Омпаллиос. — Гранатовое вино облагородит наше мысли, воодушевит и просветит мозги и, может быть, подскажет способ, как решить наши трудности, — возражал я.
Тиров Омпаллиос, в результате, отказался от своих слабых доводов и согласился с моими превосходными аргументами. И мы отправились на поиски ближайшей таверны.
