Никто не видел, как мы свернули на эту дорогу, и мы с тех пор тоже никого не встретили. Сделав всего один шаг, мы полностью скрылись от глаз людей. Казалось, тишину леса, окружавшего нас, не тревожили звуки человеческих шагов с того времени, как здесь прошли легендарный король и его подданные много веков назад. Деревья, под кронами которых мы шли, были выше и мощнее всех когда-либо встреченных нами, их стволы, словно гигантская доисторическая паутина, обвивали бесконечным лабиринтом стеблей и листьев ползучие растения, почти такие же старые, как сами деревья. Вокруг росли неимоверно крупные цветы, и их запах был невыносимо сладким, если не сказать зловонным, а их лепестки — либо смертельно бледными, либо кроваво-красными. По пути нам встречались такие же громадные фрукты, пурпурного, оранжевого или красновато-коричневого цвета, но мы как-то не решались их есть.
По мере нашего продвижения вперед лес становился все гуще, наполняясь более буйной растительностью. Дорога, хотя и мощеная гранитными плитами, все больше зарастала, поскольку сильные корни деревьев взламывали тяжелые плиты, сдвигая их в разные стороны. Солнце еще не приблизилось к горизонту, а тени от гигантских стволов и ветвей становились все гуще, и теперь мы двигались в темно-зеленых сумерках, наполненных угнетающими ароматами ярких растений и гниющих плодов. В этих диких джунглях не было ни птиц, ни животных, которые должны водиться в любом густом лесу. Лишь изредка бесшумно крадущаяся гадюка с бледными и тяжелыми кольцами выскальзывала из-под наших ног и уползала в листья буйных придорожных растений, или вдруг громадный мотылек с причудливой пятнистой зловещей раскраской пролетал перед нами и исчезал в темноте джунглей. В наступившей полутьме, в стороне от нас огромные пурпурные летучие мыши с глазами, словно маленькие рубины, взлетали при нашем приближении с фруктов, казавшихся ядовитыми. Мы явно помешали их трапезе, и теперь они, тихо паря в воздухе, наблюдали за нами с враждебным вниманием. Чувствовалось, что за нами кто-то украдкой следит, и нас постепенно охватывал страх перед чудовищными джунглями. Мы уже давно перестали вести громкие беседы, лишь изредка перешептываясь.
По пути, среди прочего, мы раздобыли большой бурдюк с пальмовым спиртом. Несколько глотков горячительного напитка уже не раз облегчали утомительную скуку нашего путешествия, и теперь им предстояло в очередной раз поддержать наш дух. Мы оба отпили немного от этого живительного эликсира, и сразу же джунгли показались не такими уж страшными. Мы удивились, почему вдруг тишина и уныние, любопытные летучие мыши и необъятные джунгли смогли испортить нам настроение, пусть даже на короткое время, а я подумал, что после следующего глотка мы запоем.
Когда наступили сумерки, и растущая луна засияла в небесах после захода солнца, нас настолько переполнял азарт и жажда приключений, что мы решили идти дальше и добраться до Комориона этой же ночью. Мы поужинали запасенными у селян продуктами, и по нескольку раз отпили из бурдюка. Затем, хорошо подкрепившись, полные смелости и доблести, вдохновленные гениальной идеей, продолжили наше путешествие.
В действительности до города было недалеко. Даже когда, вдыхая запах, заставлявший нас забывать о цели долгого пути, обсуждали друг с другом, что из многочисленных мистических сокровищ Комориона выберем для себя, мы уже видели в лунном свете блеск мраморных куполов над вершинами деревьев, а среди ветвей и стволов мелькали бледные колонны тенистых портиков. Еще несколько шагов, и мы уже добрались до мощеных улиц, разбегавшихся в стороны от основной дороги, по которой мы пришли, в высокий роскошный лес, возвышавшийся слева и справа. Листья гигантских пальмовых папоротников, растущих вдоль дороги, скрывали крыши древних домов.
Мы остановились. Вновь глубокая тишина, напоминавшая, что это место давно опустело, сомкнула наши уста.
Белые дома напоминали гробницы. Вокруг лежали глубокие тени, холодные и зловещие, таинственные, словно тени смерти. Казалось, будто лучи солнца веками не проникали сюда, и ничего теплее, чем свет смертельно бледной луны, не касалось мрамора и гранита с тех пор, как все население Комориона покинуло город, поверив предсказанию седой колдуньи из Поляриона. — Как бы мне хотелось, чтобы сейчас был день, — пробормотал Тиров Омпаллиос странным низким шипящим голосом. Но и это тихое шипение прозвучало неестественно громко в гробовой тишине. — Тиров Омпаллиос, я знаю, что суеверие по-прежнему не свойственно тебе, — возразил я. — Не думаю, что ты вдруг поддался нелепым предрассудкам толпы. Однако давай лучше еще выпьем.
