— Роксана отобрала у меня все. Сначала — моих родителей, в которых заключался весь мой мир и безопасность. Потом — мое детство, когда впервые в Ифо мы столкнулись с ондами. Еще позже Она забрала и мою юность, когда своими руками я хоронила своих сестер. Она забрала Себе мой народ, когда оказалось, что вельды ничем не отличаются от нас. И мою веру, когда мы вошли в Кренен. — Лицо Уты дернулось, но Лэйк больше ничего не сказала, уважая ее нежелание говорить об этом. — А потом Она забрала мою жизнь, когда вот это самое копье пронзило мое сердце, — Лэйк кивнула на стоящее прислоненным к снежной стене копье Ярто Основателя, и глаза Уты расширились от удивления. Эту часть произошедшего в Кренене они ей рассказать так и не успели. — Я была перед Ней, обнаженная, лишенная всего, переставшая бороться и принявшая Ее волю. И тогда Она все вернула мне в десятикратном размере, — губы Лэйк искривились в улыбке, а аура потеплела. Ута смотрела на нее недоверчиво, но подавшись вперед, глотая ее слова, словно песок — воду. — Мои предки дали мне силу и эти крылья. Мое детство и юность вселили в меня уверенность в том, что я могу что-то изменить, возможность мечтать. Я вновь обрела свой народ, понимая теперь, что такое — ответственность, что такое — бремя долга. И через все это я увидела Ее улыбку, вернувшую мне Веру. — Лэйк твердо взглянула в глаза Уты. — Если мы не объединимся с кортами, мы проиграем и будем уничтожены. Ничего живого не останется во всем Роуре, будет только мрак и онды.
— Почему ты так уверена, что они не ударят нам в спину, когда мы встанем вместе против ондов? — прищурилась Ута, склонив голову на бок.
— Потому что Тьярд поклялся мне, что этого не будет.
— Ты веришь обещанию корта? — губы Уты презрительно скривились.
— Я верю обещанию своего брата, — тихо сказала Лэйк. — За его спиной такие же крылья, как и у меня.
— Что? — Ута нахмурилась еще больше. — Получается, теперь корты тоже крылаты? Почему вы не сказали об этом раньше?
— Крылат только один. А не сказали — потому что ты не хочешь ничего слушать про Кренен, — спокойно ответила Лэйк.
Несколько секунд Ута рассматривала ее, будто сомневалась в чем-то и никак не могла прийти к решению. Потом она все-таки проговорила:
— Что бы ни случилось, девочка, они все равно убьют тебя, поверь мне. Ларта не станет ничего слушать и казнит тебя за измену родине и Небесным Сестрам. Твое имя покроется позором на многие тысячелетия вперед, и тебя возненавидят тысячи пока еще не рожденных анай. Но я помню ту девочку, что шла за своей мечтой, и вижу женщину, которой она стала. Твой путь был долог, Лэйк, но все дороги когда-то кончаются. — Она вытянула из ножен на поясе долор и осторожно положила его у ног Лэйк. — Я даю тебе шанс уйти с честью. Воспользуйся им, и мы сожжем твое тело, а в лагере скажем, что ты героически пала от ран, полученных тобой во время слежки за армией дермаков. Сестры согласятся соврать для тебя — они уважают тебя за твое упрямство и твердость, хоть и не понимают того, что ты сделала. Но мы позволим тебе сохранить свою честь. Это единственное, что мы можем для тебя сделать.
Эрис замерла, боясь дышать. Несколько секунд Лэйк смотрела на долор Уты, а потом отрицательно покачала головой.
— Благодарю тебя за это предложение, первая, но нет.
— Подумай! Другого выхода у тебя нет! — Ута настойчиво подалась вперед.
— Есть, — просто сказала Лэйк.
Последняя Епитимья — поняла Эрис, и едва не охнула. Словно вторя ее мыслям, заговорила Ута.
— Ты не выдержишь ее. Это слишком для обычного человека, а ты измождена долгим путешествием. Всего несколько сестер за всю историю анай пережили Последнюю Епитимью.
— Я выдержу, — спокойно проговорила Лэйк.
— А если нет? — в голосе Уты прорезалась горечь. — Тогда твое имя заклеймят вечным позором! Не мни себя Идой Кошачьим Когтем или Тарой дель Каэрос! Ты всего лишь обычная зеленая разведчица и ничего больше!
— Да, я всего лишь разведчица, — тихо и твердо проговорила Лэйк. — А потому я вправе сама решать свою судьбу. Я выдержу Последнюю Епитимью и брошу вызов Ларте. А потом мы заключим мир с вельдами.
Что-то такое было в голосе Лэйк, что у Эрис по позвоночнику мурашки побежали. Вздрогнула и Ута, недоверчиво глядя на нее, но уже не настолько недоверчиво, как поначалу. Помолчав, она все же тихо спросила:
— В последний раз: ты воспользуешься моим предложением?
— Благодарю тебя, первая, но нет. Я пойду своим путем.
— Тогда светлой дороги тебе, Дочь Огня! — вздохнула Ута, убирая обратно в ножны свой долор. — Надеюсь, что твоей веры будет достаточно, чтобы выдержать все, что грядет.
— Роксана не оставит Своих дочерей, — тихо проговорила Лэйк. А потом добавила: — И спасибо тебе за все, что ты сделала для меня, первая.
Лэйк низко поклонилась Уте, опустив голову и неловко вздыбив крылья. Ута вдруг сморщилась, часто моргая, а потом отмахнулась от нее, зажимая чубук трубки зубами.
— Пошла ты к бхаре со своими благодарностями, отступница проклятая! Коли все так, как сейчас происходит, значит, хреново же я тебя учила!