Раскинувшийся под ними лагерь был большим, и по прикидкам Эрис должен был вмещать около семи-восьми тысяч человек или вроде того. Ровные ряды одинаковых палаток стояли в снегу, вдали темной группой теснились высокие повозки обоза. На протоптанных между палаток дорожках горели огни Роксаны, и разведчицы дежурили по периметру лагеря в снегу. Эрис не нужно было приглядываться, чтобы понять, что это лагерь Каэрос, она буквально всем телом ощущала близость дома. А это означало, что здесь могла быть и Тиена. Вряд ли Ларта выступила бы против кортов без нее. Да и вряд ли сама царица Нуэргос разрешила бы ей уйти в степи одной. В последнее время Эрис замечала за ней заботу о клане Каэрос, словно неразговорчивая и спокойная Тиена полюбила не только саму Эрис, но и ее людей. Скорей бы увидеть тебя, нареченная моя, в последний раз.
Ноги плавно опустились в глубокий снег, и Эрис с наслаждением закрыла крылья. Каждый день они пролетали по много часов подряд, и все тело ныло от напряжения, прося отдыха. Рядом приземлились и ее сестры: Торн с силой сжала в руке запястье Найрин, Саира неотрывно буравила глазами спину Лэйк, а сестра… Эрис прищурилась, глядя на нее и не совсем понимая, что происходит. Плечи Лэйк расправились, а на губах бродила легкая полуулыбка. И стояла она так легко, так ровно, словно готова была в любой миг сорваться в пляс, даже несмотря на связанные руки и изможденное тело. Остальные разведчицы тоже заметили это и бросали на нее любопытные взгляды. Одна только Ута продолжала морщиться и бормотать что-то себе под нос.
Они приземлились возле самого края палаток, и навстречу им двинулась высокая сестра, с ног до головы облепленная снегом. Лицо ее закрывал толстый белый шарф, из-под которого виднелись только глаза, и их цепкий взгляд быстро обежал весь отряд, остановившись на Лэйк. Зрачки у нее расширились, несколько секунд разведчица молча смотрела на ее крылья, потом повернулась к Уте и приглушенно проворчала сквозь шарф:
— Я смотрю, ты привела дезертиров. Веди пока что к обозу, там вас напоят горячим и накормят. А я доложу царице.
— Ларта здесь? — хмуро спросила Ута с таким видом, словно больше всего на свете хотела, чтобы ее здесь не было.
— Здесь, — кивнула разведчица. — Как и Тиена. Как еще и проклятые четыре тысячи стариков и детей, которым всунули в руки оружие и отправили на бойню.
Эрис одеревенела, тревожно прислушиваясь к словам разведчицы. Она, конечно, прекрасно отдавала себе отчет в том, что Ларта от своей глупости не отступится и поведет анай в бессмысленный поход против кортов, но что это будут старики и дети… В истории анай Младшим Сестрам и ветеранам всего несколько раз приходилось браться за оружие на защиту родной земли, и последний случился во времена гибели ее ману и мани. Но тогда корты грозили уничтожением клану Каэрос, и у Держащей Щит Тэйр просто не было выбора. А сейчас Ларта совершала дикий поступок, уводя всех, кто только мог сражаться, прочь от крепости Серый Зуб, в которой они еще хоть как-то могли выдержать натиск армии кортов. Как же ей позволили это сделать? Неужели же главы сообществ не выступили против? Неужели Способная Слышать и Совет Жриц не удержали ее от этого?
— Вот ведь бхара! — в сердцах выдохнула Онге, и стражница бросила на нее колкий взгляд.
— Поосторожнее с такими словами. Сейчас не те времена, чтобы открыто критиковать царицу. За это можно заработать плетей.
— Нас не было всего два месяца! — в сердцах заворчала Ута. — Вы что здесь за это время все с ума посходили, что ли?! Где это видано, чтобы Каэрос не могла выражать своего мнения о действиях собственной царицы?
— Многое изменилось, — буркнула стражница, отводя глаза.
Эрис ощутила, как ледяной холод подбирается к сердцу. Если здесь все было именно так, значит, действительно, многое изменилось. И ей даже не хотелось думать, насколько. Наверное, мы успели вовремя. Надеюсь, у нас еще есть время, Роксана! Пусть будет еще хотя бы немного времени!
— Вы идите, — бросила Ута через плечо, — а я пойду, потолкую с царицей. Посмотрю, чего новенького.
Стражница кивнула, бросив еще один косой взгляд на крылья за спиной Лэйк, а потом они вдвоем с Утой растворились в метели между невысоких, изрядно присыпанных следом палаток. Эрис с тоской взглянула им вслед. Родная моя, молю, приходи попрощаться! Дай мне хотя бы одним глазком увидеть тебя до того, как меня растянут на дыбе и начнут полосовать!
— Пошли, — кивнула головой Онге, недоверчиво и хмуро глядя вслед ушедшей стражнице. — Хоть поедите горячего перед смертью. И то хорошо.