Лэйк громко хмыкнула, поднялась на ноги и тихо прошла мимо Эрис. Неловко провозившись со связанными за спиной руками, она все-таки кое-как улеглась рядом с Саирой, постаравшись привалиться к ней со спины, чтобы той было теплее. А Эрис украдкой стерла с глаз выступившие слезы и отвернулась от тихо плачущей у костра Уты, чтобы не увеличивать ее позор от прилюдного проявления чувств.
С того дня старшая разведчица больше не разговаривала с Лэйк, отвернувшись от нее, словно от сестры, отправившейся на сахиру. Да и Лэйк выглядела как-то спокойнее и умиротвореннее, как будто какие-то прочные узлы у нее в груди, не дававшие нормально дышать долгое время, теперь развязались. И Эрис была счастлива за них обеих. Хоть так, но договорились. Хоть так.
Предстоящая Последняя Епитимья сестры поначалу очень пугала Эрис, а потом и это тоже прошло. Эрис поняла: судя по всему, она предстояла им всем. Они все уже несколько раз успели заработать если не смерть, то изгнание: за самовольное посещение Кренена и контакты с врагом в военное время, а Торн — еще и за дезертирство. А потому единственным способом для них остаться в клане была Последняя Епитимья. Так что висеть на дыбах и выдерживать сто ударов кнута они будут все вместе, и еще неизвестно, кто из них сдюжит и переживет, а кто нет. В себе Эрис была уверена гораздо меньше, чем в сестре. Вряд ли ее тело, пусть и натренированное, сможет пережить больше семи десятков ударов толстенного кожаного ремня, истыканного гвоздями, не говоря уже о сотне. А потому ей бы хотя бы напоследок увидеть Тиену, просто одним глазком заглянуть в ее неземные глаза и навсегда уснуть в их свете, как в сотканной из росистых паутинок колыбели. И это будет достойным завершением всего того пути, что они с таким трудом проделали.
Потом и эти мысли ушли прочь из ее головы, выметенные оттуда снежными порывами ветра. И осталась только зима, с ночным небом и белыми хлопьями снега, пятнистая, словно сумеречный кот. Эрис путала небо и землю, прошлое и настоящее, уже окончательно не понимая, куда летит.
Остальные молодые разведчицы из ее отряда тоже затихли, почти перестав общаться, хоть и до этого не особенно-то и разговаривали. Торн с Найрин летели рядом, держась за руки: они почти что не отпускали друг друга все это время, будто надеялись урвать у мира последние минутки и провести их вдвоем. На лице Саиры в последние дни застыло мучительно ждущее выражение: черные брови сомкнулись у переносицы, тонкие губы плотно сжаты, а нос вздернут. Весь вид неукротимой Дочери Воды говорил о том, что сдаваться она не собиралась, предпочитая биться до конца. То и дело ее ищущий взгляд упирался в спину Лэйк, и на щеках проступали желваки. На взгляд Эрис, Саира выглядела так, будто твердо решила не отдавать Лэйк даже самой смерти, а если все-таки так и случится, последовать за ней и туда. И сестра видела это, то и дело глядя в ответ на нее, задумчиво и нежно. Наконец-то эти двое договорились, пусть даже и поздновато. Хотя какая разница? Эрис задумчиво взглянула в ночное морозное небо, с которого беспрестанно сыпались белые перья. Вряд ли Тебе есть дело до времени, Небесная Пряха, не так ли? Все давно известно Тебе, и все в мире происходит по Твоей воле в то время, в которое должно произойти.
А потом впереди замелькали огоньки.
Ута вскинула руку, заставляя отряд замереть в воздухе. Час был поздний, до привала оставалось не больше часа лета, и все они сильно устали и давно уже мечтали поскорее прилечь. Сквозь тяжелые от усталости веки Эрис всмотрелась вперед. Там, на плоской равнине Роура, сквозь снег светились крохотные искорки. На какой-то миг ей показалось, что они просто смотрят на угольки костра, рассыпанные прямо у них под ногами, а потом Ута поднесла к губам рог и выдула из него две короткие пронзительные ноты.
Метель всосала звук как живая, поглотила его, утопила в своем брюхе. Вот только звук этот был таким родным, что все внутри Эрис вдруг болезненно сладко сжалось. А потом снизу, со стороны группы огоньков, пришел приглушенный ответ: все те же два сигнала. Анай? Эрис подлетела поближе к разведчицам, следом двинулись и ее сестры, вопросительно переглядываясь.
— …Лагерь-то большой, — донесся до Эрис обрывок фразы, произнесенный звонким голосом Онге. — Да и до Серого Зуба еще неделя лету. Может, царица уже выступила навстречу кортам?
— Кто же еще, как не она? — поддержала Онге Кира, пристально глядя вниз. — Больше в такой глуши никому из анай делать нечего.
Ута молча рассматривала укрытый метелью лагерь так, словно не испытывала никакого желания туда лететь. Остальные разведчицы затихли, вопросительно глядя на нее. Буркнув что-то себе под нос и сплюнув сквозь зубы, Ута прорычала:
— Ладно, я сделала здесь все, что только могла! А коли так, то пора заканчивать с этим! Снижаемся!
Разведчицы непонимающе взглянули на нее, и, пожалуй, только Эрис и Лэйк поняли, что именно наставница Младших Сестер имеет в виду. А потом они направились сквозь метель вниз, к россыпи горящих огоньков.