— Я являюсь второй командующей восточного фронта, — Тиена поморщилась. Этот введенный Лартой термин раздражал ее не меньше самой царицы Каэрос. Гораздо точнее бы здесь подошло слово «кровавый» фронт, но вряд ли кому-то было до этого дело. — И как командующая, я имею право допросить моих подчиненных. Потому проведи меня туда.
Разведчица тяжело вздохнула и взглянула на сидящих у костра сестер. Те только вжали головы в плечи, отводя прочь глаза. Никому из них не хотелось брать на себя ответственность за подобные действия, но слишком много еще сохранилось от старых времен: Каэрос не могли отказать в приказе царице другого клана в военное время. И это было хорошо. Хоть что-то еще осталось нетронутым. Не все она успела разрушить.
— Пойдем, царица, — склонила голову разведчица, тяжело ковыляя прочь от костра.
Тиена направилась следом за ней, бросив взгляд через плечо. Оставшиеся разведчицы украдкой провожали ее взглядами, почти все они склонили головы и тронули костяшками пальцев лбы, а это означало, что не все еще потеряно.
Женщина ковыляла впереди Тиены, сильно приволакивая правую ногу. Нетерпение сжигало царицу, каждая секунда была на счету, но поторапливать Каэрос она не решилась. Вместо этого Тиена пристроилась рядом с ней, подлаживаясь под ее шаг, и негромко спросила:
— Откуда ранение?
— Битва за становище Сол, первая, та, что двадцать лет назад была, — прогудела из-под шарфа разведчица. Тиене были видны лишь ее глаза, окруженные сеточкой морщин. — Корт копьем насквозь пробил колено, едва не отрубил ногу. Мне не повезло, и латали Способные Слышать, а не Боевая Целительница. Потому оно до сих пор и не гнется. Но я не жалуюсь: повезло, что вообще жива осталась.
— В той мясорубке полегло очень много сестер, — кивнула Тиена, припоминая события тех лет. Теперь уже они не вызывали такой боли, как раньше, только тихую грусть. — Да и после нее, у Серого Зуба, тоже.
— Ага, — кивнула разведчица. — У Серого Зуба я тогда не сражалась: рана не позволила. Но я слышала от сестер, что там за нас дрались и Нуэргос. — Женщина вдруг вскинула голову и взглянула в глаза Тиене. — Знаешь, первая, мне уже немного осталось, — руки неловкие, ноги едва ходят, да и силы во мне мало, — а потому, в отличие от других, говорить я не боюсь. Не та царица погибла двадцать лет назад, совсем не та. Коли Роксана смилостивится, то найдется кто-нибудь, кто зарежет Ларту и положит конец всему этому безобразию.
Ее глаза пытливо искали что-то на лице Тиены. В них была надежда и страстное желание, и Тиена понимала, чего хочет от нее разведчица. Она знала, что по силе и ловкости не уступает Ларте. Много лет назад в становище Фихт им выдалось несколько раз скрещивать оружие, естественно лишь на тренировочном Плацу и только в дружеских поединках, и Тиена должна была признать, что по владению мечом они с Лартой равны. И этот взгляд Тиена тоже знала: слишком многие разведчицы в эти дни смотрели на нее так. Каэрос едва ли не в голос требовали, чтобы Тиена вызвала Ларту, но она не могла этого сделать. Даже сейчас. Ларта нарушила уже все законы и обычаи, какие только могла. И то, что я не делаю того же, — единственное, что нас отличает друг от друга.
— Опасные слова, — вслух сказала Тиена, глядя на разведчицу. — И очень смелые в эти дни, когда столькие молчат.
— А чего мне бояться? — ухмыльнулась та, и глаза ее на миг потеплели. — Дети давно выросли, супругу свою я сожгла пять зим тому назад. Скоро и мое время придет. Только вот хотелось бы напоследок увидеть победу моего клана, а не его падение.
— Еще увидишь, разведчица, — скрепя сердце сказала Тиена, чувствуя, как ноет в груди. — Твоя Богиня не допустит, чтобы все закончилось так, как хочет Ларта. Она, конечно, Жестокая и Грозная, но и Жизнь Дарящая. А потому — жди.
— Как скажешь, первая, — прогудела из-под шарфа женщина, бросив на Тиену оценивающий взгляд. Но шаг у нее при этом стал хоть чуть-чуть, но легче, а ссутуленные плечи расправились.
Впереди возвышался большой шатер. Внутри горело пламя Роксаны, и тени двигались внутри шатра, подсвеченные им. Тиена вглядывалась в них, пытаясь по очертаниям выделить такую родную фигуру, но пока не могла. Разведчица остановилась, не доходя немного до шатра, и повернулась к Тиене.
— Удачи тебе, первая, — приглушенно пожелала она. И, помолчав, добавила: — Я сочту за честь умереть в бою под твоим командованием.
— А я сочту за честь вести в бой таких, как ты, дель Каэрос, — Тиена крепко пожала сухую и морщинистую, но все же твердую ладонь.
— Светлой дороги, царица, — прогудела та, уходя прочь сквозь густую метель.
А Тиена вновь повернулась к шатру Ремесленниц, и в груди что-то сжалось.
Возле входа в него дежурили две Каэрос, вытянувшиеся по струнке и отсалютовавшие Тиене. Та кивнула и откинула полог шатра, заходя внутрь и чувствуя, как замирает в груди сердце.