Шатер был большой и просторный. Все свободное место на полу занимали одеяла: здесь вповалку спало около двадцати Ремесленниц. Сейчас только четверть постелей была занята. Остальные сестры занимались мелкими делами: чинили упряжь и одежду, разминали усталые спины, натирали мазью стертые сапогами ноги или расчесывали волосы. Прямо на полу горело высокое пламя Роксаны, и его тепла было достаточно, чтобы прогреть шатер. Ремесленницы уставились на царицу, а ее взгляд ищуще пробежался по всему шатру и нашел, наконец, ту, кого она так давно мечтала увидеть.
У дальней стены шатра на полу кружком разместились дезертиры из отряда Лэйк, стуча ложками о глубокие миски. Эрис сидела как раз лицом ко входу в палатку, и подняла голову, когда Тиена вошла внутрь. Их взгляды встретились, и на миг Тиена забыла как дышать.
Эти темные глаза, похожие на два тихих, не колеблемых ветром озера, затянутых наползшим с гор туманом и ряской. Родное лицо, сейчас осунувшееся и усталое, но такое желанное, такое необыкновенное. Древняя эльфийская кровь на нем причудливо перемешалась с кровью анай, накладывая печать бессмертия и утонченность на широкие черные брови и твердый подбородок, сгладив линию скул и мягко очертив губы. Тиена целовала глазами каждый сантиметр этого лица, каждую черточку и морщинку, а потом вновь взглянула ей в глаза, чувствуя, что тонет в бездонном озере любви. Золотым светом сияли из-под темных густых ресниц глаза Эрис, и в них было столько нежности, что на один миг Тиена ощутила, как все горе, груз и долг сваливаются с ее плеч, и становится легко дышать. Ей даже показалось, что в спертом воздухе палатки разлился тонкий аромат цветущих вишен и горячих источников становища Фихт, сладкое оранжевое дыхание весны, в которой они впервые встретились.
Эрис медленно опустила руки, не сводя глаз с лица Тиены, и та пошла ей навстречу, не обращая внимания ни на кого больше. А больше никого и не было кроме них двоих во всем огромном мире. В два шага она преодолела разделяющее их расстояние и поймала в руки изящное и тонкое тело Эрис.
Золотое эхо распустилось между ними, сплетая их сердца, соединяя их в одно. Тиена чувствовала под пальцами тонкую талию и теплую спину Эрис, зарываясь лицом в ее сильно отросшие каштановые волосы. Она вдыхала ее запах, такой родной и нужный, по которому так сильно скучала все эти одинокие холодные ночи. Теплая щека Эрис, бархатная и мягкая, касалась ее щеки, и Тиена ощущала ее дыхание на своей шее. Руки сами непроизвольно сжали Эрис так крепко, что та пискнула, но и сама сжала Тиену в ответ. Они стояли вдвоем, так близко, слитые воедино, и внутри них стучало одно сердце, текла одна любовь, разливалась одна нежность.
Потом Эрис отстранилась, глядя на нее своими неземными глазами, полными маленьких звездных бликов, и Тиена ладонью огладила ее щеку, лучики улыбок в глазах, мягкий абрис губ и нежные щеки. Глаза Эрис светились ярче солнца в небе, ярче ревущего костра Роксаны, горячее и светлее, чем свет всех звезд, собранных в одну точку.
— Я так ждала тебя, крылышко! — хрипло проговорила Тиена. В голове не было ни одной мысли, только неземной свет и золотое сердцебиение Эрис. — Так ждала, Богиня!..
— Прости меня! — Эрис подалась вперед, покрывая поцелуями лицо Тиены. — Прости меня! Прости!..
Ее горячие слезы обожгли лицо Тиены, и она только улыбалась, чувствуя, как сладостное тепло омывает их обеих, смывая прочь усталость, боль, отчаяние, гнев, все то, что так долго и цепко держало в кулаке душу Тиены, не давая расслабиться ни на миг.
— И ты прости! — тихо прошептала она, вновь стискивая Эрис в объятиях и всей грудью вдыхая ее запах. — Теперь все будет хорошо, моя нареченная! Ты здесь, и все будет хорошо!
— Я люблю тебя, Тиена! — Эрис схватила ее лицо в ладони и с каким-то тоскливым голодом всмотрелась в глаза. — Слышишь? Что бы ни случилось!
Внутри все сжалось от нахлынувшей на нее боли, и Тиена нахмурилась, не понимая, что происходит:
— Что такое, родная? Что должно случиться?
Только ответить Эрис не успела. Тиена услышала сзади приглушенный стенами палатки, слишком знакомый голос, изрыгающий проклятия в адрес разведчиц, а потом входной клапан откинулся, и внутрь шатра шагнула Ларта.
Тиена инстинктивно повернулась так, чтобы закрыть плечом Эрис, тут же начавшую стирать ладонями со щек слезы. Ларта одарила ее полным ненависти взглядом, губы ее скривились от презрения, а потом она взглянула через плечо Тиены и замерла. Черные глаза царицы сузились, и она нагнула голову, вся подбираясь, будто готовясь к сражению.
Не совсем понимая, что вызвало такую реакцию, Тиена обернулась на сидящих в конце палатки дезертиров, и охнула. Рядом на одеялах разместились Торн с Боевой Целительницей Каэрос Найрин, какая-то незнакомая Тиене носатая дель Лаэрт и Лэйк. Руки у последней были связаны, а за плечами виднелись огромные крылья.