Приложив руки ко рту, она ухнула пять раз подряд. Такой сигнал означал добычу и невозможность унести ее самостоятельно. Ответное ухание раздалось справа, со стороны Ирги, а через несколько мгновений издали и слева, совсем слабое. Там должна была быть Ая, которая тоже попросила Леду взять ее с собой на охоту, уже совершенно озверев от обязанностей командующей фронтом. Впрочем, не только она так делала. Двурукая Кошка Иола дель Лаэрт, вместе с Орлиной Дочерью Митари и Лунным Танцором Хибики дель Нуэргос постоянно удирали на рыбалку в отдаленное ущелье, где обнаружилось озерцо, богатое рыбой, а Лунный Танцор Дарум и Ночное Лезвие Футуб дель Раэрн летали к одним им известным хребтам и стреляли там горных баранов. Не только Леде до зубовного скрежета обрыдла лагерная суета, да и заядлых охотников среди командующих фронтом было предостаточно.
Дожидаясь, пока к ней подойдут ближайшие охотницы, Леда присела на бревно, глядя на лося и гадая, что же им сказать. Вряд ли они поверят в сальвага, который оставил Леде свою добычу, словно специально для нее и заваленную. К тому же, разведчицы были слишком голодны для того, чтобы внимательно разглядывать следы зубов на загривке у лося. Потому, когда Ирга первой показалась среди заснеженных кустов, Леда махнула ей рукой и еще издали доложила:
— Я спугнула сумеречного кота. И сегодня у нас будет целый пир.
— Ого! Повезло! — довольно прогудела Ирга, быстро подходя к ней и нагибаясь над тушей. — Здоровый какой! Как мы его потащим-то?
— Можно прямо здесь разделать и нести по кускам, — предложила Леда. — Сейчас еще Ая подойдет, и тогда решим.
Ирга кивнула ей, рассеяно оглядывая поляну.
— Роксана благоволит тебе, рыжая, — сплюнула она в снег. — Мне ни одного следа не попалось, даже самого крохотного. Я уж думала, мы здесь съели уже всех, кого только могли.
Леда кивнула ей, возвращаясь мыслями к убежавшему сальвагу. Как он смог пройти и не попасться на глаза Ирге? И сколько их еще вот так могло бродить по лесу, а анай об этом даже не подозревали?
С другой стороны поляны, отодвигая с дороги заснеженные ветви кустов, вышла запыхавшаяся Ая. Темнела повязка, закрывая ее выбитый когда-то давно левый глаз, а торчащий из-под нее кривой бугристый шрам на морозе покраснел. Ая направилась к ним, и Леда невольно залюбовалась ею. Если бы не присутствие шрама, Ая была бы одной из самых красивых женщин Каэрос, да даже несмотря и на него, поклонниц у нее было очень много. Правда, она ни на какие ухаживания не реагировала, казалось, даже и не замечала их. Ее супруга Мей сейчас была где-то на Сером Зубе, и Леда не раз видела, как Ая задумчиво поглядывает на восток, словно может увидеть ее на таком расстоянии.
У них тоже была своя история, известная Леде со слов Эрис. Ради Мей Ая забросила свою мечту стать Жрицей, а та отплатила ей тем, что закрутила роман с Эрис, не поставив ту в известность о своем намерении жениться на Айе. В итоге, с Эрис они разошлись, а потом у них с Айей родилась дочь, которая сейчас осталась на воспитании в одном из становищ Каэрос, пока ее родители сражались. Мей Леда знала, но из-за той давней истории относилась к ней крайне настороженно, да и та не стремилась завязывать новые знакомства и замкнулась в себе, не слишком часто общаясь с другими разведчицами. Ая тоже держалась слегка отстраненно, но при этом было в ней что-то такое, что магнитом тянуло других сестер, и вокруг нее постоянно крутилось несколько разведчиц, даже несмотря на ее брак, надеющихся на взаимность. Впрочем, той до этого не было никакого дела.
Помотав головой, чтобы сбросить с коротких волос усыпавший их снег, Ая подошла к ним с Иргой и нахмурилась, бросив взгляд на тушу.
— Это мы не дотащим, — сразу же констатировала она.
— Я предлагаю по кускам нести, — кивнула Леда.
— Нет, — покачала головой Ая. — Лучше мы с тобой сейчас часть возьмем, отнесем в лагерь, а с собой еще кого-нибудь приведем, чтобы несколько раз туда-сюда не мотаться.
На том и порешили.
Пока они втроем разделывали тушу, перерубая тяжелыми ножами суставы лося, Леда все с любопытством поглядывала на Айю. Они еще никогда не встречались в неформальной обстановке, общаясь разве что в шатре командования, но и сейчас, здесь Ая выглядела какой-то далекой, глубоко погруженной в свои мысли. Ее единственный оставшийся глаз поблескивал, будто уголек: он был редкого для Каэрос светло-коричневого, почти что рыжего цвета, что делало внешность Айи еще более запоминающейся. И она была совершенно не похожа на Фатих.
Леда отвернулась, прислушиваясь к себе и чувствуя в груди теплый комочек. Там был дар Роксаны, а также то, что распускалось между ними с Фатих в моменты близости. Иногда Леде даже казалось, что она чувствует Фатих в своей собственной груди, даже когда той не было рядом. Словно ее часть навеки поселилась внутри Леды, согревая ее и не давая отчаиваться, не давая сдаваться и тосковать.