Эрис поняла, что от удивления у нее едва рот не открылся. И ведь этот легкомысленный придурок был полностью прав, несмотря на то, что от него она этого ожидала в последнюю очередь. Он развалился на зеленом травяном ковре и беззастенчиво курил, пуская по воздуху большие дымные колечки. И жмурился на закатное солнце, что придавало ему дурашливый вид. И казалось, что единственное, что его сейчас тревожит, это насколько ровными у него эти дымные колечки получались.
- Как ты это делаешь? – удивленно спросила у него Эрис.
- Что? – заморгал Лейв.
- Это, – она пожала плечами. – Как ты не теряешь веры?
- А что мне ее терять? – пожал плечами Лейв.
- Я не хочу давить на больное, но там ведь твой народ. Там Бьерн, твои друзья, твоя семья. А ты ведь совсем не боишься, даже капельки, – Эрис поняла, что в голосе ее едва ли не восхищение звучит.
Лейв только пожал плечами, задумчиво глядя в чашечку своей тлеющей трубки.
- Бьерн и так при смерти. Он может умереть в любую секунду, вот прямо сейчас, или через десять лет. И не в моих силах взять и изменить это, так что же терзаться? Я благодарен за каждую секунду, которую нам отвели боги, и не будут тратить это время на то, чтобы сидеть и обливаться слезами и соплями. Что же касается всего остального, то что мы, зря что ли, сюда тащились? Раз мы пришли, то так надо было, и уйдем тогда, когда будет надо. И нет смысла рвать себе сердце по этому поводу.
Эрис посмотрела на него так, как будто увидела впервые. Он был прав, просто и сильно, и эта его правота внезапно успокоила ее, прогнав прочь все тревоги. Словно кто-то добрый положил руки на плечи, поцеловал в макушку и сказал, что все будет хорошо. Хмыкнув, Эрис покачала головой. Уж чего она никогда не предполагала, так это того, что ее однажды будет успокаивать проклятущий вельд, да еще не кто-нибудь, а Лейв, и, более того, что это подействует.
Перегнувшись в его сторону, она протянула руку:
- Дай-ка мне затянуться.
- Ну ничего себе! – хмыкнул Лейв, удивленно глядя на нее. – А я-то думал, что ты вся такая святая ханжа, у которой над головой вечно летают маленькие божки с золотыми крылышками. И что твоя чистейшая эльфийская кровь не позволяет тебе портить ее всякой гадостью.
- Просто дай мне трубку, – Эрис пыталась говорить серьезно, но улыбка все равно растянула губы. – Раз уж нам все равно умирать, перед смертью хоть научусь, как это правильно делать.
- Ну смотри, светлозадая, не подавись, – хмыкнув, Лейв протянул ей трубку.
Это был третий раз в жизни, когда она пыталась покурить трубку, и Эрис улыбнулась собственному упорству. Первый был с Тиеной, много лет назад в становище Фихт, в их самую первую ночь. Второй – в Сером Зубе, когда они с Найрин сидели и разговаривали по душам впервые за долгие года. И теперь вот – третий, с бестолковым вельдом, в Заповедном Лесу эльфов, куда не ступала нога ни одной анай за всю историю их народа. Может, на этот раз хоть получится? – подумала Эрис и затянулась тяжелым дымом.
Нет, не получилось. Под громкий смех Лейва она принялась кашлять и стучать себя в грудь, а резкий дым резал глотку и глаза, нос невыносимо ныл и болел внутри, словно она вдохнула кипяток.
- Тоже мне, Дочь Огня! – смеялся Лейв, забирая свою трубку. – Нет, это явно не для тебя!
- Видимо… да!.. – с трудом прокашляла Эрис, восстанавливая дыхание.
Лейв только со смехом покачал головой и затянулся, а Эрис улыбнулась своей глупости. И внутри почему-то стало легче.
А потом из ближайшего ствола выступила целая процессия эльфов, и она забыла и про курево, и про Лейва, и про все остальное. Впереди шел мужчина, облаченный в светлые одежды, что спускались с его тела, будто клочья утреннего тумана. Эрис даже не смогла бы сказать, ткань это на его плечах, или что-то иное. Его волосы были такого светлого оттенка платины, что казались почти что белыми, а глаза, глубокие, почти фиолетовые, смотрели из-под полуприкрытых век без выражения и интереса. Казалось, что эмоций вообще нет в этих глазах, лишь огромная сила дремуче переливалась где-то на их дне, перетекала и меняла форму, заполняя эльфа целиком. Эрис видела даже не вывернутыми глазами, что над его кожей расходится теплое серебристое свечение, а пространство словно искривляется, пропуская его вперед.
За спиной незнакомца стоял Шарис, почтительно склонив голову, а также два стражника, одетые в чешуйчатые доспехи из темно-золотых пластин в форме листьев. Но глаза Эрис все никак не отрывались от шедшего первым незнакомца, и она поняла, что поднимается на ноги и склоняется перед ним. Вряд ли кто-то смог бы сидеть в его присутствии. Казалось, что перед Эрис стоит не живое существо, а что-то, пришедшее из-за Грани, светлое и бесконечное, как небо.
