Ноги Найрин подкосились, и она упала на колени, сгибаясь пополам и кланяясь своему народу. Сил у нее больше не было, внутри лопнуло что-то, и живая кровь ее души лилась наружу, без конца лилась. Найрин уже не слышала ни звука, все вокруг превратилось в один единственный шум, в один низкий гул, сотрясающий всю ее, с головы до ног. Этот звук проникал внутрь, прямо в ее естество, пропитывая каждую клетку ее тела, а потом… что-то случилось.
Немыслимое давление почти что сломало ее хребет пополам, а потом Источники хлынули в Найрин. Такого с ней не случалось никогда еще в жизни. Обычно она сама просила Соединения, настаивала на нем, тянулась к нему. Теперь же все было наоборот.
Сила Богини хлынула внутрь Найрин неостановимым потоком, мощным, словно горный сель, и она закричала, захлебываясь в этой мощи. И через нее, через ее тело, этот шквал, этот шторм, страшнее того, что разыгрался над Крененом, хлынул вниз, на площадь. Дрожа всем телом и впиваясь пальцами в твердый камень под ладонями, Найрин пыталась смотреть глазами, в которых не было ничего, кроме золотого сияния, и видела, как этот свет окутывает всех собравшихся на площади анай.
Казалось, это длилось вечность, или одну единственную, растянувшуюся до бесконечности секунду. А потом хриплый крик Найрин вырвался из горла до конца, и поток оборвался, оставив ее биться на сухом камне, как задыхающуюся рыбу на песчаном пересохшем берегу.
Она больно ударилась лицом о скалу и с трудом смогла восстановить дыхание. Сил не было, тело было слабым, как кисель. С трудом уперевшись ладонями в камень, Найрин приподнялась на дрожащих руках и огляделась глазами, которые были сухими, как степь в летний зной, словно идущая сквозь нее мощь выжала из нее каждую крохотную каплю влаги. И Найрин увидела.
Анай были исцелены, все, до единой. Они тоже попадали под давлением чудовищного потока, который хлестал через нее, словно вода через прорванную плотину. Они поднимались на ноги, медленно и неуверенно, словно не понимая, что с ними произошло, смотрели друг на друга, на свои ладони, растеряно оглядывались по сторонам. Да, они были истощены до предела, да, они остались все такими же тощими и измотанными, но они больше не умирали.
Найрин вдруг засмеялась, чувствуя, как вновь на глазах выступают слезы. Просто счастливо засмеялась, как девчонка, не в силах сдерживать обуревающих ее чувств. Анай смотрели на нее, и лица их освещала великая вера, с каждой секундой становящаяся все сильнее. Одна за другой они начали выкрикивать ее имя, и имя Роксаны, одна за одной они двигались в сторону камня в центре Плаца, тянули к ней руки, словно стремясь прикоснуться к Найрин.
- Я пойду за тобой! – хрипло проговорила Рен. Лицо ее было сломлено невыносимым напряжением, а глаза сверкали, будто два драгоценных камня. – Мы пойдем за тобой, Лэйк и Великой Царицей туда, куда ты скажешь, зрячая! Роксана в твоей крови!
Найрин с трудом перевернулась на спину, щурясь от яркого солнца, заливающего ее мокрое от слез лицо. И на секунду ей показалось, что она почти что видит размытый силуэт и руку, что удерживает раскаленный щит, а над ним, в ослепительном сиянии лучей, два громадных смеющихся огненных глаза.
На то, чтобы пережить потрясение от нисхождения Богини в мир, у анай ушло немного времени. Найрин не знала, что произошло, и как, не понимала, как так случилось, что ей удалось выжить, пропуская через себя невероятной мощи поток. Теперь она знала лишь одно: Небесные Сестры существуют, и каждый, кто будет молиться Им всем сердцем, получит ответ. Как знали это и те, кто окружал ее.
Несмотря на слабость и бессилие, в становище закипела работа. Времени на то, чтобы ковать новое оружие, уже не было, а потому все запасы, заготовленные для фронта, раздали Ремесленницам. Обессиленная Найрин сидела на краю Плаца на каком-то старом бревне и только безмолвно наблюдала за тем, как Ремесленницы разбирают у кузнецов заготовленное для боя оружия, как одевают на себя тренировочные латы, в которых раньше учились сражаться Младшие Сестры, как быстро и умело собирают в дорогу все необходимое и строятся. Почти все они вызвались помочь, как и Жрицы, которым место было, конечно же, только в лазарете, как и Способные Слышать. Одна из них, та, что осталась за старшую становища Сол после ухода Ахар, подошла к Найрин. Это была средних лет женщина с пронзительно черными глазами и сурово сведенными бровями. Рост и силища ее вполне подошли бы Лунному Танцору, но тех, кто родился с искрой Божьего дара в сердце, не спрашивали, к какой касте они хотели бы примкнуть.
Чувствовавшая себя иссушенной до предела Найрин с трудом подняла голову, чтобы приветствовать кивком подошедшую ведьму. Та пристально смотрела на нее, и по ее глазам ничего нельзя было прочитать.
