- АНАЙ! Я ПРИБЫЛА СЮДА ПО ВЕЛЕНИЮ ЦАРИЦЫ КЛАНА КАЭРОС И ВЕЛИКОЙ ЦАРИЦЫ, ИЗБРАННОЙ СЕГОДНЯ УТРОМ В ЛАГЕРЕ ВСЕХ ЧЕТЫРЕХ КЛАНОВ! – Сестры, окружающие камень, на котором она стояла, удивленно зашептались. На всех лицах было написано потрясение. Естественно, никто и не предполагал, что так быстро можно путешествовать из одного места в другое. Никто ведь не знал о рисунке перехода. Придется рассказывать с самого начала, иначе они просто тебе не поверят. Глубоко вздохнув, Найрин оглядела их всех и проговорила: – НО ПЕРЕД ТЕМ, КАК ОБЪЯВИТЬ ВАМ ВОЛЮ ПЕРВОЙ СРЕДИ ПЕРВЫХ, Я ДОЛЖНА КОЕ-ЧТО РАССКАЗАТЬ. ВЫ ИМЕЕТЕ ПРАВО ЗНАТЬ, ЗА ЧТО ВЫ ВОЮЕТЕ, ЗА ЧТО ЛЬЕТЕ КРОВЬ, ОТДАЕТЕ ПОСЛЕДНИЕ СИЛЫ И БОРЕТЕСЬ! И ЗНАТЬ, ЧТО НЕ ТОЛЬКО ВЫ ИДЕТЕ НА ЭТУ ВЕЛИКУЮ ЖЕРТВУ, И ЧТО ЖЕРТВА ЭТА – ОЦЕНЕНА! МЫ ЗНАЕМ, КАК ТЯЖЕЛО ВАМ ЗДЕСЬ, И ПОВЕРЬТЕ, МЫ НЕСЕМ НА ПЛЕЧАХ ТОТ ЖЕ ГРУЗ, И ТУ ЖЕ ТЯЖЕСТЬ. И НИЧТО НЕ БУДЕТ ЗАБЫТО, А ВАШ ПОДВИГ НАВСЕГДА ОСТАНЕТСЯ В ИСТОРИИ НАШЕГО НАРОДА. И РАВНОГО ЕМУ НЕ БУДЕТ НИКОГДА.
Кто-то попытался было начать радостно кричать в ответ на ее слова, но Найрин не дала им продолжить. Набрав в грудь воздуху, она заговорила, честно и откровенно, рассказывая все, от самого начала и до самого конца. Об их походе за железным деревом и о побеге из Серого Зуба Эней и Торн. О встрече с Анкана, вельдами, о Кренене и правде, которую они там узнали. Ее голос гремел, словно камнепад, и эхо дробилось от склонов двух запорошенных снегом гор, рассыпаясь все мельче и мельче, порождая глухой ропот среди собравшихся перед ней анай. Найрин почти физически чувствовала их ярость, их отчаяние, их нежелание верить в ее слова. Ее как ножом резали сейчас, когда она отнимала у них самое последнее, за что можно было держаться. Но она слишком уважала свой народ, чтобы держать их в неведении и дальше. Они имели право знать, они заслужили эту правду, доказав, что способны вынести ее. И они ее вынесли.
Она говорила о смерти Эней и видела, как начали плакать многие женщины, собравшиеся на Плацу, а Воины намертво стискивали зубы и молчали. Рыжую близняшку любили в становище, да и во всем клане, и многим она была искренне дорога. Самую золотую из Твоих дочерей Ты взяла к Себе первой, Мани! Пусть же она будет тиха и спокойна, она заслужила это за всю ту верность, что отдала нам! Она говорила о Лэйк и о договоре, что та заключила с Тьярдом, об их крыльях, купленных ценой смерти, и лица анай вытягивались в удивлении, не зная, верить или нет ее словам. А потом она заговорила о Последней Епитимье и о сумасшествии Ларты, о попытке Неф и Тиены остановить ее, о том, что случилось дальше. Анай молчали, и звенящая тишина накрыла их ряды, а глаза их не отрывались от Найрин, даже не моргали. И в них снова забрезжила надежда, сначала совсем слабая, едва-едва видимая, которая от ее слов разгоралась все сильнее и сильнее, превращаясь в ревущее пламя лесного пожара.
Когда Найрин описывала битву Лэйк и Ларты, раздались первые крики. Обессилившие и казавшиеся измученными разведчицы вскидывали оружие и надрывно кричали, словно из последних сил, а по лицу их градом текли слезы. Найрин и сама плакала, чувствуя, как горячие пальцы стискивают горло. Смотри на нашу жертву, Огненная! Ты видишь? Неужели же мы недостаточно заплатили? Неужели же мы не отдали Тебе все, что у нас есть? И коли так, то помоги! Помоги нам, Дарящая Жизнь!
На словах о мире с кортами, зарыдала Рен, и плечи ее дрожали нервно и сильно. Теперь уже плакала не только она, но и другие тоже, и Найрин видела, как губы их шевелятся, шепча молитвы, а лица освещаются еще больше. Она рассказала и про Тьярда, подарившего им еду, и про то, как проходили выборы Великой Царицы. И про то, что Эрис станет Держащей Щит народа анай. И вот тогда-то они и закричали по-настоящему.
Найрин поняла, что не может говорить, когда вверх полетели шапки, тряпки, шарфы и даже оружие, брошенные невпопад и так слабо, как только позволяли истощенным анай слабые руки. Они кричали от счастья, захлебываясь слезами, они хлопали в ладоши и гремели оружием, и даже те, кто, казалось, был не в силах стоять, поднимались на ноги и тянули руки вверх, к солнцу, словно чувствовали, как Роксана нагибается к ним с небосвода и с улыбкой касается их пальцев. И тогда, собрав последние силы, что у нее были, Найрин лишь негромко сказала:
- МЫ ЗНАЕМ, КАК ЗДЕСЬ ТЯЖЕЛО. ВЕЛИКАЯ ЦАРИЦА ПРЕКРАСНО ЗНАЕТ ЭТО. НО НАС СЛИШКОМ МАЛО, А ПОТОМУ ОНА ПРОСИТ ПОМОЩИ. ВСЕ, КТО МОЖЕТ ДЕРЖАТЬ ОРУЖИЕ, ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ КАСТЫ, ОТ КЛАНА И ВОЗРАСТА, ВСЕ, КТО СОГЛАСЕН СРАЖАТЬСЯ. ПОЖАЛУЙСТА!..
На этом голос ее сломался, и Найрин поняла, что больше не может. На глазах у всего своего народа, она закрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам бегут горячие слезы. Зачем Ты заставляешь меня просить их, Огненная? Посмотри на нас! Посмотри на то, что осталось от анай! У нас нет сил, мы едва живы от голода и истощения! И мы все равно встанем против них, по воле Твоей, по силе Твоей! Только протяни руку и помоги! Помоги нам!
