Тиена лишь смотрела, но откуда-то далеко-далеко со стороны, из такой немыслимой белой пустоты, что все это казалось неважным. А Руфь выглядела всего лишь как черная капля грязи на белоснежной поверхности, слышалась как неправильная нота в общем хоре, чувствовалась, как единственное неверное биение, нарушающее общую гармонию. Так ли ты чувствуешь мир, крылышко? На миг перед глазами Тиены поплыло, а потом Руфь тяжело, медленно, рыча, с нежеланием, пошла прямо к ее ладони.
Пальцы Тиены коснулись самого краешка ее лба, маленькой точки между сведенными судорогой ярости бровями. В следующий миг Руфь вскрикнула, охнула и обвалилась на землю, будто силы разом оставили ее. Из белой пустоты Тиена бестрепетно и отрешенно наблюдала за тем, как черная капля яда рассасывается в ослепительном свете, как выправляется звук, как приходит в норму тело Руфь, начиная вновь пульсировать в такт со всем остальным миром.
Слабая улыбка, ярче, чем солнце, сильнее, чем обвал в горах, белее самих заснеженных горных шапок отогрела Тиену своим касанием в последний раз, а потом в полной звезд вышине, где не было ничего, крохотное золотое зернышко медленно раскрошилось под неумолимой тяжестью Жерновов, и время вернулось на круги своя.
Холод вцепился в тело, усталость, боль и голод навалились разом, и Тиена пошатнулась, едва устояв. Но вместе с ними пришло и другое: еще более сильное, интенсивное, светлое Присутствие.
Вокруг стояла абсолютная тишина. Сестры, царицы и Ахар во все глаза, не мигая смотрели на Тиену, и в звенящей тишине слышался лишь хриплый звук дыхания Руфь. Тиена повернула голову и посмотрела в поднятые на нее глаза царицы дель Раэрн. Та тяжело моргала, совершенно сбитая с толку, зажимая рукой рану в бедре, и лицо ее было перекошено страданием.
- Что это было?.. – едва слышно выговорила она.
- Враг пытался помутить твой разум, дочь моя, но он потерпел поражение, – тихо ответила Тиена, чувствуя необыкновенный покой и сострадание. – Великая Мани вмешалась и дала тебе Свою силу. Теперь все будет хорошо.
Несколько секунд Руфь смотрела на нее широко раскрытыми, полными экстаза глазами, а потом хрипло произнесла, низко опуская голову:
- Я пойду за тобой куда угодно, мани, и исполню твою волю, чего бы ты ни хотела от меня. Отныне и навсегда Раэрн принадлежат лишь тебе одной, и лишь ты одна решаешь, что будет с моим народом. Потому что в тебе – поистине свет Великой Эрен.
Это было донельзя неожиданно, и в то же время – ослепительно истинно. Два чувства жили в Тиене одновременно, не сменяя друг друга, а дополняя. На один короткий миг оба показались ей одним целым, чем-то единым, находящимся настолько выше всего остального, что противостояния между его частями быть просто не могло. Тиена положила руку на голову Руфь и прикрыла глаза.
- Я принимаю твою клятву, дочь моя. И в ответ клянусь, что никогда не сделаю ничего, что не было бы волей Небесных Сестер.
Руфь тихо облегченно всхлипнула и опустила голову.
====== Глава 39. Дары Небесных Сестер ======
В шатре Магары было светло и просторно. На столе стояли недопитые кубки с вином, жаровни хорошо прогрели воздух, и в нем витал приятный запах дыма. Казалось, что царицы только что покинули это место, и оставалось только гадать, когда же они вернутся.
- Ждите здесь, – наказа им с Айей Листам, уходя. – Я пойду, поищу Магару.
С тех пор прошло уже добрых полчаса, а она все не возвращалась.
Хотя, в общем-то, Леда не имела ничего против того, чтобы хоть немного прийти в себя. Переход через Грань был едва ли не самым необычным, что случалось с ней в жизни. Во всяком случае, до того, как она побраталась с сальвагом. По ту сторону, в туманном зыбком мире, который населяли Богини и всевозможные сущности, все было каким-то слишком размытым, ускользающим. В нем не было надежности, не было места для нее, не говоря уже об огромном количестве черных и белых сгустков энергии, которые так и кружили вокруг Леды, словно только и ждали шанса наброситься на нее и высосать всю ее жизненную силу до дна. Листам объяснила ей, что бояться не нужно, и тогда они не тронут, но от этого Леде спокойнее за Гранью не стало, и она смогла расслабиться только тогда, когда ноги вновь ступили на такой привычно твердый ледяной наст.
Ая сидела напротив нее за столом на стуле Магары, положив ногу на ногу и играя с долором в своих руках. Временами она бросала на Леду крайне хмурые взгляды, и это злило еще больше. Одноглазая сама заварила всю эту кашу, пыталась свалить всю ответственность на Леду и остаться в тени, а теперь еще и злилась на нее за это. Она-то не потела, как загнанное животное, под ледяным взглядом Магары, битый час вытягивающим из нее всю правду, слово за словом. Леду аж передернуло от воспоминаний о том допросе. Проклятая Лаэрт так круто за нее взялась, что Леда вынуждена была назвать имя ее информатора-полукровки. Правда, ей удалось и кое-чего добиться: она сумела-таки скрыть расовую принадлежность Лэйк, но по сравнению со всем остальным это было лишь небольшим утешением.
