Некоторое время Юванар молчал, разглядывая камень в руках Лейва, а потом очень медленно и тяжело кивнул.
- Хорошо. Эльфы выйдут вместе с вами против дермаков. Но за это я прошу двух вещей.
- Каких? – Эрис смотрела на него, полуприкрыв веки, но ее взгляд почти что физически вдавливал князя в землю.
- Первое: возможность изучить Источник Рождения в землях анай.
Она не колебалась ни секунды.
- При условии, что рядом с вами будет присутствовать Способная Слышать, Жрица или Боевая Целительница, а также, что никто из вашего народа не будет иметь к нему доступа в целях размножения. – Лицо Юванара потемнело, и Эрис презрительно хмыкнула. – Ты думаешь, я не знаю, зачем тебе это нужно, Юванар? Источник Рождения принадлежит анай, а тебе придется искать другой способ, чтобы поддерживать численность Аманатара.
- Если бы я не знал, что тобой говорит Великая Мать, я бы решил, что ты чернее самого Аватара Хаоса, – эльф подвигал челюстью, потом сумрачно кивнул. – Я согласен. Второе условие, – он повернулся к Лейву, – вы отдадите нам Фаишаль. Это эльфийская реликвия, она принадлежит моему народу, а не вам, и не вам ее хранить.
- Раз этот ваш Ирантир был каким-то дальним родственником бабки Эрис, то и Фаишаль принадлежит ей по праву, – пожал плечами Лейв. Эльф посмотрел на него так, что Лейву очень сильно захотелось вернуть свои слова назад, и он сразу же зачастил: – Однако, думаю, при определенных условиях мы сможем договориться на совместное владение им или передачу его из рук в руки. Но об этом говорить вы будете уже с царем Небо и только после того, как приведете свои войска на линию фронта.
Юванар очень долго молчал, бросая хмурые взгляды на них обоих и алчные – на обломок Фаишаля в руке Лейва. Потом слегка повернул голову и бросил через плечо:
- Шарис! Труби сбор! Аманатар выступает на войну против Неназываемого.
По губам Эрис скользнула улыбка, и она благодарно кивнула Лейву. Тот только осклабился в ответ. Иногда даже и от проклятых баб был прок, хотя лично на его памяти это случилось впервые.
====== Глава 44. Услышать песню ======
Сосновые поленья тихонько потрескивали в небольшом костре, шипя и разбрасывая во все стороны алые искры. Костер протопил в снегу глубокую круглую ямку, снег по краям плавился, застывая рыдающей ледяной коркой, и капли воды стекали на сухие иголки, устилающие землю. Языки огня танцевали, яростно взметаясь вверх над почерневшей древесиной, кое-где еще покрытой тонкой розовато-рыжей корочкой, чем-то похожей на человеческую кожу. Пламя тянулось вверх, выше и выше, словно стремилось разогнать беспросветный мрак чернильной зимней ночи, колыхало низко склоняющиеся к земле разлапистые ветви древних елей. Только ночь была слишком черна, и этого крохотного огонька было недостаточно, как и редких булавочных головок звезд, что едва-едва проглядывали сквозь затянувшее небо марево туч.
Черно было и в душе Леды, что молча сидела у костерка, немигающими глазами глядя в рыжее пламя. Она уже и не помнила, сколько времени сидит так, казалось, что вся вечность сжалась до этого крохотного огонька света, нестерпимого яркого, режущего замерзшие, иссохшие от слез глаза. Пламя кувыркалось, будто дурашливый щенок, смеялось, назойливо и весело, яростно стремилось вверх. И в нем Леде виделись рыжие кудри, пылающие на солнце ярче полированного золота.
- …Смотри! – Эней хватает старую деревянную раму, оставшуюся от чьего-то окна, что они нашли на свалке за становищем. Вид у нее хитрый, Эней держит ее прямо между собой и Ледой и очень серьезно говорит: – Представь, что это зеркало. Спорим, мы одновременно сделаем следующее движение?
- Спорим, – кивает Леда.
Она знает, что сделает Эней: как всегда скорчит рожу и высунет язык. Эней так и делает, но Леда, вместо того, чтобы повторить ее жест, отвешивает ей крепкую затрещину. Вид у Эней словно у бестолкового пса: глаза круглые, волосы взъерошены, лицо вытянулось.
- Ты чего дерешься?! – обиженно рычит она, а Леда заливается хохотом. – Ах так! – Эней отбрасывает прочь оконную раму и прыгает вперед, врезаясь головой Леде в грудь. – Ну я тебе сейчас!..
Костер выплюнул большой сноп искр, одна из них упала прямо на белые штаны Леды чуть ниже колена, почти что над самым краем сапога. Леда досадливо наклонилась вперед, стряхивая с ноги уголек, и он с шипением упал в снег. Боли или ожога она не чувствовала: Каэрос и пламя руками загребать могли, но вот ткань штанов портить не хотелось. Ей только-только выдали новый комплект зимней формы, в котором впервые за долгое время было тепло. Не следовало портить его сразу же, как только получила.
… Теплое лето, яркое, солнечное. Трава в полях напитана солнцем и упоительно пахнет, а прикосновения знойного ветра баюкают, словно руки мани. Но Леде не до того: она убегает. Садовница застукала их с Эней, когда те воровали сочную спелую клубнику прямо с грядок, и теперь приходится уносить ноги, чтобы не получить трепку.
