Горная долина, которую буквально пару дней назад покинула армия анай, казалась пустой и вымершей. Лишь ветер негромко пел где-то в скалах на противоположной стороне, да шелестел оставшимися на тяжелых еловых ветвях иголками. Перекопанное тысячами ног снежное плато застыло неровным ледяным настом, и темные тучи, что медленно ползли над ним с востока на запад, грозили буквально с минуты на минуту просыпаться снегом и полностью скрыть под его толстой шапкой все следы пребывания здесь анай.
Леда подняла голову и взглянула сквозь толстые еловые лапы на темные подбрюшья туч. Первые несколько секунд вверху не было видно ничего: свет костра полностью перебил ночное зрение. Но почти сразу же глаза адаптировались, и она смогла разглядеть над тревожно качающимися остроконечными верхушками елей волнистые темные перекаты, холодные и одинокие. Ей так хотелось, чтобы наконец уже пошел снег. Чтобы он засыпал все эти белые сугробы, а вместе с ними – и ее саму, чтобы стало чисто и тихо, и можно было просто лежать, раскинув руки, мягко засыпая в этой сладостной дреме, и вновь видеть зеленые луга сочных трав с жужжащими над ними насекомыми, и смеющуюся Эней, что катается по траве будто щенок и захлебывается хохотом, а облака над ними белые-белые и такие мягкие, что хочется упасть в них на спину, будто на перину…
Костер затрещал, и она опустила голову, глядя на плюющиеся искрами поленья. Прямо в его сердце бесновалась и рычала Огненная Богиня с прекрасными глазами цвета солнца.
- Тебя нет, – тихо сказала Леда костру, ощущая внутри тупую колющуюся злость. – Лэйк сказала, что тебя нет и никогда не было. Что ты – лишь бред обезумевшей Крол и ничего более. А если даже ты и есть, то я проклинаю тебя за все, что ты сделала. За то, что отняла у нас наш дом, нашу веру, нас самих и даже саму себя. И я больше не верю тебе.
Она ждала, возможно, даже, в тайне надеялась, что прямо сейчас с неба ударит молния и спалит ее дотла, так, что и пепла не останется. Или что земля разверзнется, и огненные кипящие валы глубин поглотят ее. Она ждала, что случится хоть что-то, но ничего не произошло. Костер продолжал все так же тихо трещать, а ветер – трепать бурые гривы елей, хлопать стенкой сиротливой палатки Леды и резать ее мокрые опухшие глаза. И никакая Огненная не пришла, чтобы покарать ее за клеветнические слова. Не пришла, потому что ее не было.
Леда грустно шмыгнула носом, закусывая губу и давясь солеными слезами. Внутри вдруг стало больно, до такой степени больно, что впору было кричать. Впрочем, она уже кричала, кричала до тех пор, пока не сорвала себе глотку, и голос теперь был надломанным и хриплым. Она уже металась по лесу, рубя и кромсая ни в чем не повинные, молчаливые, уснувшие до весны стволы елей. Она падала в снег и в ярости била и пинала его ногами, словно хотела причинить боль самой земле, что поглотила тело ее сестры, ее отражения. Только все это не помогало ей, совсем не помогало.
Леда ведь чувствовала, все это время чувствовала, что что-то не так. С какого-то времени внутри образовалась странная сосущая пустота, которую не могли заполнить ни мысли о Фатих, ни мечты о будущем и том, что ждет их после того, как война закончится. Леда знала все, почувствовала в тот самый миг, когда все случилось, но не хотела верить, не желала слышать, гнала от себя прочь так, как только могла. Вот только это не меняло самого факта, это не могло ничего изменить.
Зло шмыгнув, она все-таки утерла лицо рукавом, не обращая внимания на жгучую боль в обмороженной коже. Все это не имело больше никакого значения, ничто не имело значения.
Вдруг сзади хрустнула ветка, и Леда, скорее по привычке, чем по желанию, обернулась через плечо. Прямо под раскидистыми ветвями елей стоял громадный волк и молча смотрел на нее глубокими синими глазами. Языки костра отражались в них, танцевали на выпуклых радужках, и в нем сейчас было что-то демоническое. Вот только Леде было все равно. Она просто отвернулась к пламени, заворачиваясь глубже в свое пальто и вновь шмыгая носом.
Несколько секунд было тихо, потом чуткое ухо Леды уловило шелест снега и едва слышный шорох больших лап, проламывающих намерзшую на сугробах ледяную корку. Волк медленно обошел костер и лег на другой его стороне, не сводя своих синих глаз с Леды.
Она прекрасно знала, что это Сейтар, чувствовала это где-то глубоко внутри себя. Огромная голова волка едва ли не размером с голову лошади возвышалась над маленьким рыжим огоньком, отсветы пламени танцевали на его серебристой шерсти, отсвечивали на большом мокром носу. Только вот глаза его пристально сощурились, будто у человека, и он, слегка склонив голову набок, смотрел на Леду, почти не мигая.
- Ну и что ты пришел сюда сейчас, царь гор? – хрипло проговорила Леда, отводя взгляд и вновь глядя в пламя. – Мы с тобой уже обо всем договорились. Как только придет время ударить по ондам, сюда прилетят гонцы, и мы с тобой отправимся в Рощу Великой Мани, чтобы делать свое дело. Но они еще не прибыли, и сказать мне тебе нечего.
