Леда почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась. Сейтар смотрел на нее сквозь метель, которая намела маленькую белую шапочку на его пушистом носу, смотрел и улыбался, и Леде стало как-то легче.
Отвернувшись и глядя на долину внизу уже совершенно другими глазами, она сказала:
- Мы отвлечем всех их на себя так, чтобы им и в голову не пришло, что кто-то может попытаться подобраться к Источнику Рождения. Правда, на плато прямо перед входом в пещеру дежурит два Псаря: сальваги их чувствуют. С ними вам придется разбираться самим: нам так близко не подойти. И это нужно сделать как можно тише, чтобы они не подняли тревогу.
- Я займусь этим, – кивнула Торн. – Все равно их энергия Источников не берет.
- Хорошо. Тогда мы ударим отсюда, – палец Леды указал вниз. – А вы идите к пещере. Я буду держать их здесь столько, сколько смогу. Сейтар пошлет небольшой отряд в сторону плато, чтобы они поддержали вас, если понадобится. Но там очень сложно спускаться. Если сальваги смогут проползти и не сорваться, то помощь придет. Если же нет…
- Мы справимся, – спокойно кивнула Торн. Поймав пронзительный взгляд зеленых глаз Найрин, она вновь, увереннее, повторила: – Мы справимся. Все получится. Постарайтесь увести их как можно дальше от нас – это самое главное.
- Хорошо, – кивнула Леда. – Только вот мне все-таки кажется, что гораздо надежнее вам было бы просто пройти через Грань и выйти прямо на плато, за спинами у Псарей.
- Мы не можем, – покачала головой Найрин. – Они почувствуют нас издалека и будут ждать у точки выхода. Не говоря уже о том, что они успеют подать сигнал остальной армии, и тогда незаметно все это сделать у нас уже не получится. Так что нет, нужно спускаться сверху прямо на плато, иначе риск слишком велик.
- Ну хорошо, допустим, – нагнула голову Леда. – Но почему бы тогда не переместиться прямо в пещеру к Источнику?
- Не получится, Леда, – покачала головой Найрин. – Я не могу создать там точку выхода, уже пыталась и не раз. Энергетический фон слишком нестабилен, возмущение очень сильное. Так что придется прыгать.
Леда ничего не поняла из ее слов, но кому, как не Найрин было разбираться во всех этих ведьминских штуках, а потому нужно было просто верить тому, что она говорит. Кивнув, Леда бросила взгляд на Торн. На лице той не отражалось ничего, кроме сосредоточенности, она казалась спокойной, как скала. А раз Торн не нервничала, значит, и Леде не стоило рвать себе сердце.
Это до сих пор было так странно для нее: общаться с Торн. Несмотря на то, что теперь она была уже Лаэрт, причем не кем-нибудь, а первым клинком левого крыла, несмотря на то, что она командовала армией сальвагов, которая будет отбивать Рощу Великой Мани у дермаков, несмотря на то, сколько всего изменилось за последнее время, Леда все равно тихо поражалась тому факту, что Найрин теперь с Торн, и что она верит ей. Вот это поистине было чудом, не то, что все остальное.
Нимфа повернула голову и взглянула на нее. Она теперь тоже была другой: задумчивой, древней, как само время, и еще прекраснее, чем раньше. Кожа ее едва заметно светилась, нежная и бархатистая, серебристые волосы украшали крохотные белоснежные снежинки, словно сама прекрасная Владычица Гор убрала ее голову морозным венцом, а зеленые глаза были глубже, чем Белый Глаз, глубже, чем зимнее закатное небо, когда сумерки уже укрывают небосвод, и лишь по самому краю он все еще пылает зеленоватыми разводами в звездную точечку. На миг Леде померещились в этих глазах вечнозеленые кроны криптомерий далеко внизу, но видение сразу же истаяло, унесенное прочь ледяными порывами ветра.
Однажды они вырастут вновь, и все вернется на круги своя. Если мы выиграем эту войну, все вернется на круги своя. И, когда ты будешь старой и сморщенной, дочери твоих дочерей поведут тебя под руки смотреть на серебристый водопад, свергающийся прямо с неба, и на цветочные поляны по его берегам. А вокруг тебя будут носиться маленькие самовлюбленные и задиристые девчонки, драться под водопадом, где их, как им кажется, никто не заметит, заниматься любовью на мягких моховых полянах в лесу, клянясь друг другу в вечной любви, собирать венки из цветов и подносить их в ладонях своим Богиням, прося очистить их души и сердца, послать им славу и мир. Так и будет, Леда. Так и будет. Надо только выдюжить сейчас.
- Светлой дороги тебе, первая! – проговорила Найрин, протягивая ей ладонь и улыбаясь, немного грустно и как-то задумчиво. – Роксана пребудет с тобой! Увидимся, когда все это закончится!
- И тебе светлой дороги, зрячая! Иди и покажи им, что значит: быть анай! Уж тебе-то это известно гораздо лучше, чем всем нам, – ухмыльнулась в ответ Леда.
Пожимая руку Торн, она ничего не говорила, да и говорить-то ничего не нужно было. Впервые за долгие годы в темных глазах дочери царицы не было вызова, только напряжение, сильнейшее напряжение. Торн была уже не здесь, Торн уже сражалась, и никакие напутствия ей были не нужны.
