Небо слева от нее рвалось от взрывов. Вспышки молний подсвечивали подбрюшья туч, отблески огня заливали все алым, и утробный грохот то и дело забивал уши, мешая сосредотачиваться и думать. Отсюда, с земли, сражающиеся в небе анай и стахи напоминали то ли громадный рой пчел, то ли стаи ворон, набрасывающиеся друг на друга. Где-то там, под самыми облаками, была и ее Тиена, и Эрис так хотелось еще раз взглянуть ей в глаза, прикоснуться к ее теплой щеке, ощутить это тихое чувство полной защищенности, надежности и дома в кольце ее родных, нежных рук. Мы победим, мое пламя, и тогда ничто уже никогда не разлучит нас! Я обещаю тебе это!
Холодный ветер взъерошил ее волосы, подтолкнул в спину, словно приказывая смотреть на выстроившиеся перед ней армии врага. Эрис прогнала прочь все мысли, открыла свою голову, сделав ее тихой и спокойной, словно гладь пруда, а потом потянулась мыслью к окружающим ее с двух сторон эльфам. Они чувствовались странно и при этом очень правильно, похожие на маленькие серебристые звездочки, плывущие в бесконечной черной пустоте. И если все вокруг них дрожало и колыхалось, будто море, то эти звездочки были спокойными, статичными, тихими, и никакая вибрация не нарушала их медленного и плавного движения.
«В атаку!» – мысленно скомандовала Эрис. Впрочем, этот приказ не был даже сформирован в слова. Скорее он походил на легкий толчок ладонью в спину, и этого было вполне достаточно для того, чтобы ее поняли.
Что-то изменилось, взметнулось, подняло голову, прислушиваясь. Словно сама земля, само пространство и время очнулись от вековечного сна, сбрасывая душащие оковы многолетнего оцепенения. В бестелесной пустоте земного сознания, такого тяжелого, такого неповоротливого, такого инертного и тугого, зазвучали голоса эльфов. У них не было звука, не было слов, не было музыки, но что-то было, и Эрис могла назвать это лишь одним словом – песней. Души эльфов вплетались, входили в контакт с этой огромной инертной массой, они шептали и пели ей, они танцевали на невидимых потоках ее энергий, они стремились вперед, заставляя ее тоже начинать двигаться, заставляя ее медленно и тяжело, потом быстрее, быстрее, стремиться вперед, и…
Ветер рванул волосы Эрис, ветер, что нес в себе запах листьев, земли и жизни, неторопливую поступь времен, золотые песчинки тысячелетий. Ветер закружился, обретя разум и силу, обретя душу, взметаясь вперед и закручиваясь все быстрее и быстрее, в громадную воронку, которая начала расти от земли к небесам. Голоса эльфов скользили в ней, словно серебристые мальки в потоке мутной серой воды, они поднимали ее, они вливали в нее силу, и вот уже гигантская воронка, вращаясь все сильнее, поднялась к самым облакам, ухватила их края и принялась тянуть их вниз.
Невероятная мощь текла сквозь Эрис, прямо по ее жилам, пронизывая все ее тело. Эта мощь не имела ничего общего с энергией Источников, к которой так часто обращались ведьмы, ее природа лежала даже не в золотистых ладонях загадочно улыбающейся с неба Великой Мани. Это была другая сила, чужеродная и совершенно иная, сила, пришедшая откуда-то из немыслимой дали, из далеких звездных холмов, меж которых петляли млечные пути, из туманных валов световых океанов, чьи золотистые волны взметали на пушистых гребнях мелкое крошево звездных ракушек. Эта была сила, сотканная из лунного света и загадочной ночной тишины, из тусклого сумрака предрассветного неба и нежности самого краешка белого крылышка ночного мотылька. И Эрис знала, что видит такое впервые, и что такое больше никогда не повторится. Первопришедшие явили миру свою истинную мощь, и мир в удивлении застыл, глядя на то, чего он никогда не знал.
Основание воронки начало утолщаться, и Эрис видела своими эльфийскими глазами, как оно с невероятной скоростью вращается вокруг самого себя, скользит по поверхности земли, сметая с ног дермаков, Псарей и Свору без разбора, закручивая их в гигантский ураган и вышвыривая высоко вверх. Тучи над воронкой начали набухать, уплотняться, тяжелеть, подчиняясь ее нетерпеливому кружению, ее яростной силе. Воронка тянула их на себя, стягивала всех их в одну точку, тянула сильнее и сильнее, пока над армией дермаков не образовалось огромное черное грозовое облако, висящее почти что в нескольких десятках метров над головой Эрис.
Это было поистине страшно. Рев урагана и грохот сталкивающихся над головой облаков полностью затмили даже звуки кипящей в отдалении битвы, хлопки взрывов и потрескивающее шипение молний. Ветер наверху был такой силы, что его порывы отбросили прочь от себя сражающиеся в воздухе части, и те отлетели на юг, гораздо дальше скалящегося обломками скал черного провала в земле. Теперь ураган бушевал прямо над армией дермаков, и небо грозило обрушиться вниз, словно камнепад, и раздавить их под своей черной громадой.
