Земля дрожала от грохота тысяч и тысяч конских копыт, от криков людей, безумного ржания растревоженных лошадей, пронзительной песни боевых рогов. Ледяной ветер полнился запахом сражения, запахом войны и ярости, и Лейв всей грудью глотал его, чувствуя, что задыхается от возбуждения.
В седле было непривычно, и это слегка портило ощущение, но он почти что и не обращал на это никакого внимания. Конек ему достался донельзя злой, гораздо крупнее всех остальных, темно-гнедой с густой шерстью и выкаченными от ярости глазами. Его ноздри с шумом раздувались, и с них срывались облачка белого пара, покрывшего его морду инеистой маской. Он то и дело вскидывал голову, и хлопья пены падали с раскрытой пасти, пятнали темно-гнедой мех. Впрочем, управлять им было не сложнее, чем макто, а потому Лейв только железной рукой стискивал поводья и вел его туда, куда нужно было, подгоняя твердыми каблуками сапог. И конек слушался его.
Этого момента я ждал всю свою жизнь. Лейв еще раз вдохнул ледяной воздух, на миг прикрыв глаза и наслаждаясь ощущением разгоряченной крови, пульсирующей в жилах. А потом развернул коня и оглядел выстроившееся войско.
С востока на запад тянулись тысячи и тысячи всадников, построившихся большими квадратами по тысяче человек в каждом. Сейчас корты вооружились длинными копьями, которыми удобнее всего было бить с седла пеших врагов, и копья эти они держали вертикально под точно выверенным углом. Тысячи древков с острыми будто зубы макто наконечниками скалились в серое зимнее небо, и на ветру отчаянно дрожали маленькие треугольные флажки, крепящиеся к древкам для того, чтоб всадникам еще издали было видно приказы командования.
Конек затанцевал под Лейвом вбок, и он хорошенько сжал его бока коленями, останавливая пляску. Животное сразу же запрядало ушами, затрясло из стороны в сторону косматой головой, хрипя и выкатывая глаза. Лейв наклонился и похлопал конька по гнутой шее. Он тоже знал это чувство: невыразимо тонкую грань между ослепительным дыханием жизни и опьянением кровавой ярости, тот миг перед самой битвой, когда воздух еще свеж и холоден, а кровь уже начинает закипать, тот самый миг, когда в последний раз ты смотришь на небо, пожирая его глазами, чтобы запомнить каждую черточку, а потом бросаешься навстречу своей смерти, в страхе и вожделении оскалив зубы в ее искривленное иссохшее лицо.
Слегка пристукнув лошадь каблуками, Лейв направил ее вперед быстрым шагом, осматривая войска. Слева от него за невидимой для его глаз стеной чернела армия Сети’Агона. В небо поднимались чернильно-черные знамена, развевающиеся на ветру, ровные ряды дермаков натужно ревели, колотя в землю древками своих копий и поджидая конницу врага, хрипло каркали рога Псарей, подбадривая черных тварей, и одноглазые псы, ощетинив черную шерсть, пригибаясь поджарыми телами к земле и рыча, бродили вдоль самой стены, мешающей им наброситься на людей, скалили зубы и ждали. Лейву казалось, что само небо над этой армией чернее черного, что тучи сгущаются над ними, как будто вместо белого дня на землю ложится ночь. А на самом горизонте, так далеко, что глаза едва могли разглядеть, то и дело мелькали зарницы молний. Это означало, что анай уже вступили в бой, значит, пришло и его время.
Лейв обернулся через плечо, глядя на свой эскорт. Сразу же за его спиной ехали двое молодых узкоглазых кортов в легких кольчугах, обшитых металлическими бляхами на груди, держа в руках боевые рога, что будут передавать его приказы. Двое ведунов вельдов, – Черноглазый Райто и Белоглазый Крайд, – невозмутимо сидели в седлах, готовые отдать приказ своим людям, чтобы те выставляли щиты. Следом за ними ехало трое престарелых седовласых каганов. Лица их были испещрены морщинами, длинные усы по обеим сторонам рта и тонкие бороды, свисающие на грудь, высеребрила седина, а в черных глазах не было никакого выражения, кроме спокойного ожидания. Вот эти-то прекрасно знали, как нужно воевать, и это еще больше пьянило Лейва ощущением жизни.
- Усиль мой голос, Райто, – бросил он через плечо, разворачивая конька и останавливаясь перед громадной лавиной кортов.
Здесь сейчас собрались все воины всех каганатов, способные держаться в седле. Никогда еще такая сила не выходила биться в степи вместе, и от осознания того, что Лейва поставили командовать всей этой мощью, сердце в груди колотилось, едва не выпрыгивая из горла. Я не подведу тебя, Тьярд! Клянусь, я не подведу тебя!
- Сделано, милорд Ферунг, – послышался за спиной спокойный голос Черноглазого, и Лейв втянул носом ледяной воздух, а потом выдохнул облачко пара.
