Под ее ногами лежала замерзшая, исстрадавшаяся, иссохшая земля. Тысячи подземных толчков извели, изорвали ее нутро, и там внизу до сих пор болело и рычало, и огонь магмы переливался на немыслимой глубине, где от тяжелых серных испарений невозможно было дышать, и сам воздух плавился, дрожал и шел волнами, и его насквозь протыкали взлетающие вверх ревущие языки пламени. Выше, там где слои породы успокаивались и ложились сплошным монолитом, пробить который не смогло бы ничто на свете, еще выше, где они истончались, становились все более бугристой и рассыпчатой породой, еще выше, где эта порода уже была плодородной и мягкой, все было пропитано черной скверной, исходящей от войска дермаков, липкой и грязной вонью, от которой пожухли и иссохли корни растений, а земная кора превратилась в растрескавшуюся и обожженную корку, которую не мог сохранить от прикосновений скверны даже толстый слой выпавшего снега. Земля стонала, изможденная и едва живая, земля отчаянно сражалась вместе с ними, своими детьми, анай, вельдами, кортами и эльфами, и сил на это сражение с каждой минутой у нее оставалось все меньше.
Всеми порами своего тела Эрис чувствовала ненависть земли, ее нежелание, ее отчаяние. Те, что топтали и коверкали ее и без того болезненную грудь, должны были сгинуть, их не должно было быть здесь. Земля взывала и требовала, просила Эрис, тянулась к ней. На какой-то миг перед глазами помутилось, и ей пришел образ молодой женщины в когда-то белоснежном, а теперь грязном и изношенном платье, сидящей на земле и тянущей к ней исхудалые дрожащие руки, взывающей о помощи. Эрис прикрыла глаза, пережидая приступ боли, сжавшей сердце. Клянусь Тебе, Мани моя Небесная, Артрена Хлебородная и Радушная! Мы защитим Тебя и изгоним прочь Твоих врагов, как защищала нас Ты все эти долгие тысячелетия! Мы не покинем Тебя в нашей общей беде! Это наша война, и сражаться нам в ней – вместе. А потому услышь мой голос, Мани Тверди, услышь и выходи на бой вместе с нами!
Она открыла глаза, машинально расставляя ноги на ширину плеч и устраиваясь поустойчивее. Ее взгляду открывалась вражеская армия на другой стороне расщелины. Для обычных глаз было слишком далеко, и дермаки походили лишь на огромное черное пятно, растянутое без конца и края с севера на юг. Эрис вывернула глаза, взглянув прямо сквозь пространство, сквозь с невероятной скоростью скручивающуюся ткань реальности, и увидела. Черные квадраты лучников, тысячи и тысячи, по сотне в каждом, ровными рядами стояли, обернувшись лицом на юг и поджидая отчаянно сражающиеся в небе со стахами части анай. Во главе каждой сотни находился Псарь, по ровным рядам между ними бродили, скаля зубы и роняя хлопья ядовитой пены, громадные черные псы, оглядывая дермаков единственным желтым глазом в широком лбу, сжавшийся в маковую росинку зрачок в котором дрожал и содрогался от нетерпения.
Дальше к северу располагались части более крупных дермаков, которых они впервые встретили на развалинах Кренена. Те твари сжимали ятаганы, щиты и копья, слабый дневной свет им никоим образом не мешал, а Псарям подгонять их было уже не нужно. Оскалив зубы, они рычали и потрясали оружием, ожидая схватки с кортами, что подходили со стороны Мембраны. Их Эрис тоже чувствовала: размытое пятно далеко к северу, от которого докатывали волны гнева и ярости. Они уже тоже вступили в бой, но пока еще продвинулись недостаточно далеко. И они уж точно не касались Эрис. Ее делом было защищать своих сестер в небе, приказ Великой Царицы был однозначным и четким.
Эрис вновь глубоко вздохнула, отыскивая сознанием стоящих рядом с ней эльфов. Их было не так уж и много, чуть больше полутора сотен, остальных Шарис увел за собой на западный край расщелины, и они уже должны были занять свое место и начать атаку, но из-за дальности расстановки войск Эрис ощущала их очень смутно.
Первопришедшие выстроились цепью вдоль всего края расщелины, смещаясь ближе к южной ее части, чтобы оказать поддержку войскам анай. Ближайший из них находился от Эрис на расстоянии как минимум сотни шагов, и докричаться до него, чтобы отдать приказ, она не могла, однако ей это и не требовалось. После первой совместной атаки на войско дермаков Эрис поняла, как именно Шарис раздает указания своим людям, расположенным на большом расстоянии от него. Это было что-то сродни того способа, которым общались сальваги, а у нее было уже множество времени и возможностей для того, чтобы овладеть этим способом в совершенстве.
